Стоя на остановке, он не переставал внимательно наблюдать за выездом из тупика. Как он и рассчитывал, при нем «БМВ» из тупика на улицу так и не выехал. Не увидел он «БМВ» и тогда, когда, войдя в троллейбус, встал у заднего окна.
Троллейбус шел быстро. После того как выезд из тупика и остановка скрылись из вида, Молчанов сунул руку за пазуху, выключил рекордер и сел на свободное место.
Сделав несколько пересадок, сошел с очередного троллейбуса у Речного вокзала в Химках. Зашел в туалет, снял парик и усы, спрятал их в сумку. Выйдя из туалета, минут пять постоял на площади у входа в метро. Не заметив ничего подозрительного, прошел на Речной вокзал.
Здесь, в ресторане «Волга», разглядывая скользящие по глади канала яхты, гребные суда и пассажирские теплоходы, еще раз обдумал все, что произошло сегодня при встрече с Гудком.
К Большому Гнездниковскому переулку он подошел ровно в шесть. «Вольво» стоял на том же месте, и когда он сел рядом с Олей, она, обняв его, ткнулась носом ему в шею. Прошептала:
— Я очень волновалась. Как все прошло?
— Нормально. Зря волновалась. И поедем на дачу, здесь душно.
Взяв обойму, Костомаров бегло осмотрел ее. Выдавив одну пулю, постучал ногтем по маркировке:
— Пуля со смещенным центром. Откуда обойма?
— Я вынул ее из «ПСМ», который Гудок явно приготовил для меня.
— Черт… Я тебя предупреждал, это змей еще тот. Расскажи, как все прошло?
Молчанов коротко рассказал о встрече. Затем положил на стол компакт-диск:
— Послушай. Записалось вроде ничего.
Вставив диск в компьютер, Костомаров прослушал запись разговора с Гудком.
— Впечатляет. Особенно ввиду того, что прямо сейчас я должен везти эту запись к Тумбе.
— Обязательно сейчас?
— Обязательно. Он наверняка уже знает, что разговор состоялся, и ждет от меня диск. Ты хоть понимаешь, что означает этот разговор для Гудка?
— Понимаю. Гудок обречен. Тумба кончит его в самом ближайшем будущем.
— Верно, хотя жаль. Нам очень важно, чтобы Гудок остался жив.
— Костя, Гудка кончат, что бы мы ни предприняли и где бы мы его ни спрятали. Его кончат даже в тюремной камере. Он находится между двумя жерновами — Тумбой и Буруном. Лезть туда нам — значит, самим попасть под эти жернова.
— Пожалуй. Только, Паша… мы с тобой прослушали эту запись — и все. Пока больше слушать ее никому не давай. Даже Радичу, даже Оле, даже Инне. О том, что вся эта история должна остаться между нами, у нас с тобой был уговор с самого начала.
— Но о сути записи, надеюсь, я могу рассказать двум-трем людям?
— О сути записи рассказывай сколько хочешь. Только не говори при этом, что запись была сделана по просьбе Тумбы. Понимаешь почему?