— Как это славно! Для вас обоих. — Он встал с кровати, возвышаясь надо мной во весь свой огромный рост. — Помочь тебе собрать вещи?
Холодность его тона ужаснула меня.
— Но я не хочу от тебя уезжать…
— Хочешь, разумеется, — язвительно проговорил он. — Езжай в Калифорнию. Джейсон Блэк до смерти хочет вернуть тебя, так что даже откопал для тебя роль. Все, о чем ты мечтала, свалилось на тебя, словно с неба. Мне остается только поцеловать тебя на прощание.
Каждая женщина, которой Эдвард верил, в конце концов обманывала его и бросала. Но я не буду этого делать!
— Я не хочу уезжать, потому что…
— Почему же? — спросил он, насмешливо приподняв бровь.
Мои губы словно свело судорогой. Но я с усилием разжала их, заставив себя произнести громко, четко и ясно:
— Потому что я люблю тебя, Эдвард.
Эдвард отшатнулся. Глаза его блестели безумным блеском. Он вновь сделал шаг ко мне, затем остановился.
— Я хочу остаться, — почти умоляюще прошептала я. — Пожалуйста, дай мне повод остаться. Скажи, что у меня есть шанс быть с тобой…
Я услышала, как он глубоко и шумно вздохнул:
— Диана… — Но он тут же взял себя в руки. Его лицо стало каменным. — Нет.
— Ты не хочешь меня, — чуть не плача сказала я.
— Хочу, конечно! — с силой произнес он, но затем отвел взгляд. — Но я знаю, чем все закончится. Нужно было давно покончить с этим, еще в Корнуолле. Но я не мог. — Он вновь взглянул на меня. В его глазах была тоска. — А теперь мы оба страдаем от боли…
— Неужели ты вообще ничего ко мне не чувствуешь? — с трудом выговорила я.
— Ты важна мне. — Он вновь отступил на шаг. — Боюсь, я мог бы влюбиться в тебя. Если бы себе это позволил.
— Эдвард! — Мое сердце дрогнуло от радости.
— Но я не собираюсь позволять себе любить тебя, — без выражения сказал он.
Это было так неожиданно и жестоко, что у меня перехватило дыхание. Из горла вырвалось рыдание.
— Диана, я уже говорил тебе: любовь — игра для глупцов. Единственный способ выиграть в ней — не играть. Мне пришлось многое пережить, чтобы понять это.
Он говорил резко, грубо, но за его жесткостью без труда угадывалась уязвимость. Он держался изо всех сил.
— Эдвард, не надо, — со слезами в голосе проговорила я. — Не делай этого…
Он с тоской посмотрел на меня:
— Мы оба знаем, что в Лондоне ты несчастна. Это был лишь вопрос времени…
Не было нужды отрицать это. Стоя у постели, на которой Эдвард подарил мне столько блаженства, я чувствовала, как он отдаляется от меня телом и душой. Я ощущала это так же ясно, как если бы с меня сняли пальто: я могла о нем не думать, но вот его не стало — и холод до костей пронзает тело…