– Ты моя, – прошептал он. И отпустил.
А я шагнула в кабину лифта и рукавом вытерла мокрую шею. Синие глаза недобро сузились, проследив за моей рукой.
– Не поможет, – произнес лорди.
– В этом деле главное настойчивость, – ответила я.
И двери закрылись, отрезая меня от синих глаз. Словно тряпичная кукла, лишенная поддержки рук кукловода, я привалилась к стене и дрожащими руками поправила съехавшую набок толстовку.
Уставилась на откровенно дрожащие руки.
Улыбаться сейчас – дело не то что сомнительное, но лишенное напрочь хоть какого-то смысла. Но, вопреки этому, мои губы сначала растянулись в широкой неконтролируемой улыбке, а потом я и вовсе захохотала. В голос. До слез. Заторможенная реакция на недавно перенесенную стрессовую ситуацию. Отсмеявшись, я все тем же рукавом вытерла набежавшие на глаза слезы.
Из лифта я уже выходила спокойная и абсолютно вменяемая, если не считать поломанных ногтей на больших пальцах рук, которые я продолжала ковырять указательными.
Утренний воздух подействовал взбадривающе на оставшийся без сна организм, и, застегнув молнию на кофте под самый подбородок, перекинув за спину сумку, с места перешла на бег, понимая, насколько сильно я опаздываю. До пяти оставалось две минуты.
…По-любому не успею.
Сегодня было сухо. Ясное утро. Где-то там, за высотками, занимался рассвет. Звезды медленно растворялись на неудержимо светлеющем небосклоне. Пахло сухим асфальтом, немного деревом и еще влажной от ночного дождя листвой.
Бежать и думать, вслушиваясь в стук мерно бьющегося сердца. Сейчас стал понятен один нелепый нюанс случившегося. Меня испугал не Дарклай с его совершенно очевидными намерениями и даже не его реакция на мои слова. Больше всего я испугалась себя. На короткое мгновение мне стало уютно. Там, рядом с этим чрезмерно властным монстром.
…Уютно… Кажется, я схожу с ума.
Передернула плечами и, ускорившись, взлетела по высоким ступеням до дверей стоэтажки. Титаны, вырезанные на темном дереве, смотрели на меня с нескрываемой жалостью. Мне тоже было жалко себя. Не представляю, как отреагирует кентанец на мое опоздание.
…Уволит?
Голос надежды, тлеющей в сердце, был слабым и еле различимым.
Но в гостиной квартиры иноземца было пусто. Я неуверенно покинула кабину лифта и еще раз посмотрела на экран зажатого в руке коннектора – 05:10.
…Может быть, уже ушел? И вот что мне теперь делать? Позвонить?
От созерцания погасшего экрана коннектора меня отвлек незнакомый голос:
– Матильда Свон?
В гостиную вошел высокий, одетый в светлую форму иноземец – кхорб, так, кажется, называется эта раса.