От ударов головой я пока уворачивалась, ставила блоки, но противник, кажется, решил меня добить. Акчурин плохо соображал и уже не контролировал своих действий. Да, а ведь он вполне способен убить кого-то в азарте боя, и только потом до него дойдет, что же он натворил!
Поэтому я перевернулась и оседлала противника. Дамир взревел и поднялся на ноги, причем мой вес – как-никак пятьдесят килограммов – нисколько ему не помешал. Ну и танк!
Я расцепила наши вынужденные объятия и поспешно отскочила на приличное расстояние.
– Дамир, послушай, возьми себя в руки, успокойся, – проговорила я, – ты будешь жалеть потом.
Но он меня не слышал. Ладно, тогда сделаем по-другому. Я ушла в глухую защиту. В таких случаях противник чувствует, что победа близко, и начинает усиливать атаки, выдавать весь свой арсенал. Вот и Дамир перешел на крайне эффектные (и эффективные, чего уж там) удары в прыжке. Некоторое время я уходила от них, но потом пропустила один удар в корпус, второй… Я согнулась и притворно застонала. Если бы не броник, сделанный для меня одним местным умельцем по спецзаказу, мне и в самом деле пришлось бы плохо. Акчурин – это вам не хулиган из серии «дай закурить», это спортсмен и, скорее всего, чемпион в каком-то единоборстве. Следующий удар был более ленивым и медленным, Дамир уже был уверен в победе. Но именно этот удар был мне нужен – я перехватила руку спортсмена, взяла в захват и одним движением сломала.
Дамир заорал. Честно говоря, я ждала, что это нейтрализует противника, но я недооценила его – в азарте боя Акчурин даже боли не чувствовал. Но со сломанной рукой он был не боец, поэтому очень скоро я еще раз повалила его на землю и села сверху, одной рукой фиксируя кисти, а локтем другой нажимая на горло. Да, это было не спортивно, признаю. И прием этот я не в спортзале освоила – ему меня обучили в отряде «Сигма». Но ведь у нас не соревнования на кубок коренных народов Севера по борьбе нанайских мальчиков. Он бы меня убил, если бы я позволила.
Дамир захрипел. Кажется, я тоже вошла в азарт, потому что едва не пропустила жест спортсмена – он дважды похлопал ладонью по земле. Это был знак, что схватка окончена – спортсмены дают его во время соревнований. Значит, Акчурин снова контролирует себя.
Я отпустила его, поднялась, растирая руки, и презрительно бросила ему в лицо:
– Вот теперь можешь жаловаться папе.
Дамир некоторое время полежал на земле, баюкая сломанную руку (ту же самую, я сломала ее вместе с лангетой). Потом приподнялся и сел, уставился на меня круглыми глазами и спросил: