— Не слышу похвалы, — тихонько прошептала я, не сумев справиться с в миг охрипшим голосом. Но кое-как прочистив горло, расхорохорилась, выпрямилась и крикнула, — перед вами тень, великая и ужасная. Умница, красавица и, конечно, спасительница всего магического мира и одного зарвавшегося мага в частности, — обиженный сощуренный взгляд был мне немым укором, но мы — тени, совести не имеем, а, значит, нечего стесняться, в смысле, вперед на баррикады. Стремительный поворот и…
— У-у-у, куда нас занес этот спасительный вихрь. Надо бы поспешать, пока други-то ваши не додумались объединиться. Впрочем, они и поодиночке нагонят нас в два счета, быстрые и шустрые ребята, аки буйволы, да. А у нас балласт — раненный и хромоногая, — пропищал тоненький голосок, отвлекая от намеченного боя. Владелица не замедлила явить себя миру. Летучая мышь окончательно освободилась от тряпья и, подслеповато щуря глазенки, принялась умывать мордашку.
Если летунья пыталась разрядить обстановку, то, скажем прямо, у нее ничего не вышло. Определенно, нет. Хотя пространная речь заставила задуматься.
— Не чувствую магии, — хмуро произнес Андрес. — Оракул близко, спасение далеко, — неожиданно улыбнулся и подмигнул бедной, мгновенно побледневшей тени. Меня что сейчас пытаются подбодрить? Странное ощущение, приятное я бы сказала. Но Андрес не пожелал насладиться зрелищем под названием "счастье есть, его не может не быть" и медленно, слегка прихрамывая и шаркая ногой, двинулся в сторону небольшого кустарника, произрастающего на границе очаровательной полянки ставшей нашим временным пристанищем. Я решила не отставать и бросилась следом, впрочем, старалась и торопилась я зря — скорость мага оставляла желать лучшего, а вид сзади являл собой зрелище не для слабонервных.
Одежда, ранее имевшая светлый оттенок, пропиталась кровью и больше напоминала куски некогда прекрасной ткани, отжившей свой век очень и очень давно. Одним словом, хламидия-раритет. Я шла молча и пыталась не смотреть на хозяина, боясь разрыдаться от жалости при виде запекшейся крови на затылке и огромных рваных ран, уродовавших красивое тело. Минута слабости прошла, на ее смену пришли бешеная ярость и желание отомстить. Но больше всего в этот миг мне хотелось приласкать, прижаться к обезображенным рукам, груди, шее, почувствовать живительное тепло, легкое дыхание и получить немножечко ласки, капельку утешения и миг покоя и блаженства в ответ. Как никогда я нуждалась в человеческом участии, и сама мечтала подарить утешение ближнему. Но я не решилась сделать первый шаг, не смогла протянуть руку и прикоснуться к Андресу, побоялась оскорбить его своей жалостью… Жалостью, ли? Думаю, я решила совершенно правильно. Чувство беспомощности с момента перерождения, сопровождающее тень, не знакомо ни одному из сильных мира сего. Жалость Андрес не примет, я чувствовала это всем своим нутром, которое меня никогда не подводило.