Он опустил глаза на тиковый столик, за которым работал над своими горами.
Крошечная лопатка лежала на месте. Несколько вишневых лепестков плавно опустилось на землю.
— Понятно, — сказал он. — Ты настолько проворен? Я ничего не заметил.
Лобсанг промолчал.
— Это мелкая, ничего не стоящая вещь, — продолжал Лю-Цзе. — Зачем ты ее взял?
— Чтобы проверить, получится или нет. Мне было скучно.
— А, понятно. Что ж, посмотрим, сможем ли мы сделать твою жизнь более интересной. Ты очень быстро режешь время, неудивительно, что тебе становится скучно.
Лю-Цзе покрутил в руках маленькую лопатку.
— Очень быстро… — повторился он, наклонился и сдул лепестки с крошечного ледника. — Ты нарезаешь время так же быстро, как будто у тебя десятый дьим. А ведь ты почти не учился. Наверное, ты был великим вором! А теперь… мне придется сразиться с тобой в додзё…
— Нет, в этом вовсе нет никакой необходимости! — воскликнул Лобсанг, потому что Лю-Цзе выглядел испуганным и униженным, он даже как будто стал ниже ростом.
— Я настаиваю, — промолвил старик. — Покончим с этим немедленно. Ибо начертано: «Нет времени, кроме настоящего», и госпожа Космопилит понимала это, как никто другой.
Он вздохнул и поднял взгляд на гигантскую статую Когда.
— Посмотри на него. Он тоже был юношей, верно? Пребывал в постоянном экстазе от вселенной. Рассматривал прошлое и будущее как единое живое существо, писал «Книги Истории», рассказывая, как должен развиваться сюжет. И ни разу в жизни не поднял руку на другого человека.
— Послушай, я правда не хотел…
— А другие статуи ты разглядывал? — спросил Лю-Цзе, как будто забыв о додзё.
Лобсанг встревоженно поднял глаза и посмотрел туда, куда смотрел метельщик. На высокой каменной площадке вдоль всего сада стояли сотни небольших статуй, в основном вырезанных из дерева, и все они были раскрашены в кричащие цвета. У некоторых фигур было больше глаз, чем ног, больше хвостов, чем зубов; другие представляли собой чудовищное слияние рыбы, кальмара, тигра и пастернака; ну а в целом все существа выглядели так, словно создатель мира опрокинул ящик с запасными частями, а потом наобум соединил их вместе и выкрасил розовой, оранжевой, лиловой и золотой краской. Взгляды всех фигур были устремлены на долину.
— А, дланги… — отозвался Лобсанг.
— Демоны? Да, иногда их так называют, — кивнул метельщик. — А настоятель кличет их Врагами Разума. Знаешь, Когд посвятил им целый свиток. Назвал вот этого самым мерзким.
Он показал на небольшую серую фигуру в плаще с капюшоном, которая смотрелась довольно-таки неуместно на этом празднике дичайших крайностей.