— Значит, чета Федулиных кажется вам подозрительной? — продолжал я. — Что ж, сговор супругов вполне возможен…
Подобный вопрос заставил подозреваемого позабыть о Лизаньке. Озеров выдохнул. Он мялся, не зная, как продолжить разговор. Влюбленный явно не желал, чтобы я подозревал предмет его страсти в продуманном злодействе.
— Пожалуй, я поспешил с предположением, — наконец, произнес он, нервно потирая ладони, — мое суждение было высказано относительно типической ситуации, когда родственники желают заполучить имущество наиболее богатого из них… Простите, что не успел осмыслить случай вашего следствия. Уверяю вас, родня графа совсем иных моральных принципов…
Озеров устало улыбнулся, радуясь, что не бросил тень подозрения на госпожу Федулину.
* * *
Напоследок ждала беседа с господином Коновым, отвергнутым поклонником Лизаньки, которого видели в день покушения в окрестностях усадьбы графа Белосельского.
— Не стану отрицать, я собирался в этот день побеседовать с Лизанькой, но передумал… Глупо надеяться, что барышня изменит своё мнение за один день…
— Это произошло на следующий день после вашей ссоры? — уточнил я.
— Вернее сказать, на следующий день после того, как она отвергла меня, — заметил Конов. — Злые языки болтают, будто я, приревновав Лизаньку к графу, решился убить его. Какая нелепость!
В ответ оставалось промолчать.
— Лизанька столь трогательно принимала мои ухаживания, так смущённо и задумчиво, что появилась вера в ответное чувство, — продолжал мой собеседник. — Зачем она подарила напрасную надежду? Зачем унизила?
В глазах отвергнутого поклонника мелькнула злоба. Однако Конов тут же обуздал свои эмоции.
— Спешу заверить, что не питаю никакой ненависти к графу, — сказал он, — он любил только свою жену… он до сих пор любит её… влюблённый понимает влюблённого… Белосельский не виновен в глупостях своей родственницы…
— Рад узнать, что вы не обижены на графа и его кузину, — произнёс я.
Как и ожидал, пылкий юноша попался в ловушку.
— На графа я не обижен, а вот на Лизаньку… Теперь я её ненавижу…
Мне не удалось скрыть улыбку.
— Я отомщу! — продолжал он. — Она будет не убита, а унижена…
По правде сказать, меня удивляла откровенность Конова. О готовящейся мести давно знало всё водяное общество. Тут уже дело не в правилах приличия, а в доводах рассудка. Ни один убийца, если он не сумасшедший, никогда не объявит публично о готовящемся преступлении. Точно так же и мститель — он будет молча ждать подходящего момента для решающего удара… Возможно, мститель прикинется на время, что простил обидчика… Возможно, так поступил Озеров, кажущийся столь искренним… Нет, нельзя полностью доверять подозреваемым. Способен ли на месть болтливый человек? Месть вспыльчивых людей ограничивается угрозами, что пришлось уяснить давно… слишком часто они совершают необдуманные поступки, приносящие больше вреда «мстителю», чем его «жертве».