Таксист быстро домчал. Я во все стороны деньги совала — до врача сразу добралась. Дядька такой усталый, нейрохирург. Руки большие, в венах. Как он скальпель чувствует?
— Вы не переживайте сильно. Травма черепно-мозговая, средней тяжести. С жизнью совместимая.
Господи, по-человечески говорить разучился, что ли?
— Пока даже от хирургического вмешательства отказались. Хотя гематома приличная. Ну а так — ушиб плеча, долго болеть будет. Ну и ссадин немерено. Жить будет, в общем. Через пару дней скажу — как.
Утешил, называется.
— К нему можно?
— Без толку пока. Он без сознания.
— Что надо? Может, светил каких вызвать? Я в состоянии оплатить!
Хирург в этом месте обиделся слегка:
— Да мы и сами с усами.
Ладно, не журись, дядя. Тем не менее быстренько палату Сереге отдельную организовала. Лекарства всякие навороченные оплатила. Сиделку круглосуточную. Денег не считала даже. Отсчитывала и отдавала. Хирург хмуриться перестал:
— Вы, Мария Алексеевна, не суетитесь зря. Угрозы особой нет. Телефон свой оставьте. И мой запишите. Как в себя придет — вы первая узнаете. Оклемается! Парень крепкий.
Поехала в гостиницу. Руки тряслись. Как же ты так, Сережка? Вике пока решила не звонить — толку? Только перепугать. Как все определится, так сообщу. Девочка на стойке гостиничной спросила встревоженно: ну как? Ничего пока. Водки в номер себе заказала. Лет семь уже не пила. Но сейчас чувствовала, что другого спасения нет.
Телефон мне свой хирург напрасно дал. Я его заколебала просто. Ничего нового! Но через пару дней вдруг сам позвонил:
— Подъезжайте.
Сухо как-то сказал. У меня в душе снова все перевернулось. Сразу примчалась. Доктор хмурился:
— Пришел в себя. Операция вряд ли потребуется. Но…
Затянул паузу.
— Что но?!
— Амнезия у него. Полная потеря памяти. Так-то вот.
— В каком смысле?
— В прямом. Заново жить начинать надо. Силы вам потребуются. Не помнит ничего. И никого. Можете его посетить сегодня.
Я со страхом шла. Как же так — совсем ничего?
Безуглов в палате отдельной совершенно вменяемый лежал. Бледный очень только.
— Сережа, здравствуй!
Он долго в меня всматривался, потом сказал виновато:
— Я чувствую, что не чужая ты мне, но…
— Да и ладно. Маша я.
— Мне сказали, что родня.
— Родня, родня. Роднее не бывает! Ты сам-то как?
— Голова болит. И плечо.
Два часа с ним просидела. Живой! А память — бог с ней! Голова цела, и ладно. Потом у доктора спросила:
— Это пройдет?
— Не знаю. Всякое бывает. Проходит иногда. Со временем. А пока — с чистого листа жизнь.
Понятно. Не спала всю ночь. Что делать-то? Звонить во Владивосток?