Рамон не из тех мужчин, которые предъявляют свои права на женщину перед всем миром, и все же близость, связывавшая их с Исидорой в течение недели на яхте, ему нравилась.
Исидора была права: не стоит никого посвящать в их роман. Но особняк для членов его семьи всегда был тем местом, где они могут быть самими собой, не опасаясь чужих взглядов и осуждения.
Исидора выглядела невероятно привлекательно с распущенными волосами, струившимися по плечам. Ему хотелось покрыть поцелуями ее шею, обхватить ладонями круглую попку, обтянутую вельветовыми брючками. Черт, ему действительно приходится прикладывать немало усилий, чтобы держать себя в руках.
А вот Исидора, кажется, совершенно про него забыла, очарованная его крошечными племянницами. Когда она прижала Розалину к своей груди и уткнулась носом в ее макушку, блаженно прикрыв глаза, Рамон вдруг осознал, что именно такой будет видеть Исидору ее будущий муж. Рамон почувствовал болезненный укол и отвел взгляд, увидев, что Анжелика внимательно наблюдает за ним. Сердце Рамона сделало кульбит в груди, словно его поймали на чем-то «горячем».
Он отвернулся и нашел взглядом Анри, который разговаривал с Мелоди, официальным фотографом их семьи, которая как раз начала выстраивать всех перед портретом мсье Совертера. Поскольку вся семья оказалась в сборе, их мать захотела сделать семейный портрет. В любом случае Мелоди уже ангажировали для съемки новорожденных малышек. Исидора подошла к ним и передала Розалину Анри.
– Хочу позвонить маме, – сказала Исидора Рамону. – Они с папой уже должны были приехать в Мадрид. – Она тихонько выскользнула из гостиной, но ее слабое оправдание и натянутая улыбка занозой засели в груди Рамона.
– Куда ушла твоя невеста? – изумилась Мелоди.
– Ей нужно сделать несколько звонков. Не жди ее, – раздраженно ответил Рамон.
– Ясно, – удивленно моргнула Мелоди. – Так, Трелла, ты стоишь здесь. – Она поставила ее перед Рамоном.
– Помолвка была ради шумихи, а не ради свадьбы, – объяснила Трелла. – Это он меня так защищает. Не смотри так на меня, – сказала она Рамону, обернувшись через плечо. – Ты во мне дыру прожжешь.
– Если уж ты готова об этом разболтать всему миру, почему не скажешь остальное? – Он кивнул на ее весьма очевидный живот.
– Ой, ради бога! Мелоди никому ничего не скажет!
– Это не меняет того факта, что ты лицемеришь. Хватит болтать о моих делах и лучше расскажи отцу своего ребенка правду. Или отпусти парня с крючка, если отец – не он. Ты ведь знаешь, что он оставляет сообщения всем нам. Ответь ему.
– По-моему, сейчас ты прилюдно болтаешь о моих делах. Ну и кто из нас лицемер?