Когда самолет приземлился в Париже, на часах было всего двенадцать дня, поэтому он отправился в офис. За столом Исидоры сидел Этьен, и Рамон похолодел от нехорошего предчувствия.
– Где она? – спросил он, осматривая пустой кабинет.
– Исидора тебе не звонила? – в замешательстве заморгал Этьен. – У Бернардо случился сердечный приступ. Она в Мадриде.
Не сказав ни слова, Рамон вышел из офиса и снова набрал номер своего пилота.
– Почему ты мне не позвонила? – За спиной Исидоры, находившейся в палате интенсивной терапии, раздался голос Рамона.
Когда его рука опустилась на ее плечо, она застыла, не в силах справиться со своей болью. Рамон подошел к больничной койке и замер, увидев землисто-серое лицо Бернардо, которое казалось еще болезненнее на фоне белоснежных больничных простыней. Лицо его опутывали провода, присоединенные к аппарату искусственной вентиляции легких. Тишину нарушал лишь звук монитора, подтверждавший, что сердце отца Исидоры все еще функционирует, хотя и с большим трудом.
– Твоя мать была с ним? Где она?
Исидора лишь покачала головой, ласково сжав пальцы отца. Она не могла даже думать об этом. По словам экономки Бернардо, которая и позвонила Исидоре, Франциска уехала несколько дней назад. Исидора пыталась связаться с ней, но тщетно, никто не знал, где она может быть. Возможно, с очередным мужчиной где-нибудь на яхте, где не ловит сотовая сеть.
Исидора пока не готова была допустить, что именно ее мать виновата в том, что у Бернардо случился инфаркт. Она боялась, что правда может ее окончательно сломить.
– Он пережил операцию. Врачи говорят: это хороший знак. – Голос ее был совершенно безжизненным.
– Ты выглядишь изнуренной. – Состояние Исидоры не на шутку обеспокоило Рамона. – Ты спала? Ела? Как давно ты здесь?
Исидора смутно припоминала, что медсестра приносила ей баночку протеинового коктейля, но она смогла сделать не больше пары глотков.
– Не мог бы ты перестать задавать мне вопросы, я все равно не в состоянии на них отвечать. Если хочешь – иди, а я останусь здесь, с папой.
Разумеется, он никуда не уйдет. Нет ничего хуже ожидания, и Рамон просто не мог оставить сейчас Исидору одну, наедине со своей болью. Он сделал все, что только мог: поговорил с врачами о прогнозах Бернардо, связался с братом и сестрами, которые тоже волновались за друга семьи, а потом нашел кафе. Он принес для Исидоры чашку кофе с большим количеством сахара и сливок.
– Спасибо. – Исидора сделала крошечный глоток, отставила чашку в сторону и снова сосредоточилась на отце.
В гробовом молчании прошло несколько часов, пока в палату вихрем не ворвалась Франциска.