– Ангел мой, мне так жаль! Я должна была приехать раньше, но телефон не работал! – Она посмотрела на Бернардо, и слезы брызнули из ее глаз. Франциска обняла дочь за плечи и разрыдалась. Тихие слезы лились по щекам Исидоры, но даже Рамон заметил, как отстраненно она держалась с матерью. – Ты злишься на меня? Почему? – Она метнула взгляд на Рамона. – Ты…
Рамон быстро покачал головой, дав Франциске понять, что сейчас не самое подходящее время открыть Исидоре правду о том, что Бернардо ей не отец. Он беспокоился, что Исидора заметит их переглядывания, но она на него даже не взглянула.
– Я злюсь, потому что ты снова бросила его, мама.
– Не из-за мужчины! Я была на спа-курорте, клянусь тебе! – Она схватила Исидору за руки. – Мы поспорили, и мне нужно было подумать…
– Не надо. – Она попыталась вырваться. – Я не хочу снова оказаться между молотом и наковальней.
– Пожалуйста, верь мне, родная! – На лице Франциски были страх и замешательство. – Он попросил меня снова выйти за него замуж. Я согласилась переехать к нему, но Бернардо настаивал именно на браке. А теперь он может умереть…
– Он не умрет, – быстро сказала Исидора, крепко обняв мать. – Он должен справиться.
Франциска выглядела как потерянный ребенок, когда Исидора успокаивала ее. Рамон отвел взгляд. Он подозревал, что Франциска все же была с мужчиной, но ему не хотелось устраивать сцену прямо в больнице. Вскоре после этого пришел врач и сказал, что состояние Бернардо улучшилось. Рамон убедил Исидору позволить ему отвезти ее домой. Она была настолько измотана, что даже не стала с ним спорить и заснула прямо в машине. Когда автомобиль остановился, она проснулась и удивленно посмотрела в окно.
– Я думала, ты отвезешь меня ко мне домой.
– В дом твоей матери?
– Нет. Я купила здесь квартиру, когда вопрос о моем переводе в Мадрид был решен. Я перевезла туда почти все свои вещи, я собиралась начать распаковывать их.
– Это подождет, – сказал Рамон. – Пойдем.
Вилла в Саламанке, построенная предками его матери, не произвела на Исидору должного впечатления. Она, как зомби, с трудом передвигала ногами, послушно следуя за Рамоном к дому.
Здесь почти никогда не было гостей, только члены семьи. В детстве Рамон жил именно здесь, но после похищения Треллы их отец распорядился построить новый, тщательно охраняемый особняк. Разумеется, охрана была и на этой вилле, но именно здесь Рамон чувствовал себя по-настоящему дома.
– Я знаю, что ты устала, – сказал он Исидоре, – но сначала нужно поесть.
Исидора покорно вздохнула и прошла за ним в просторную светлую столовую. Они уселись за столом, и экономка принесла им горячий ароматный суп. Когда они остались одни, единственным звуком, нарушавшим полную тишину, было лишь едва слышное позвякивание ложек о тарелки.