В этот момент вновь прозвучал дверной звонок.
Гельмут побледнел.
— Я открою, — сказал он и отправился к двери.
Он шел медленно, и ноги его подгибались — он догадывался, что за двое гостей опаздывали к нему.
Он открыл дверь.
Сальгадо был одет в клетчатый костюм-тройку и держал в руке бутылку испанского красного вина. Орловский на сей раз выглядел стройным голубоглазым блондином тридцати лет, с сильным подбородком и небольшим шрамом на лбу.
— Добрый вечер, — приветливо улыбнулся Сальгадо. — Вы же не против, если мы присоединимся?
— Обещаем без скандалов. Тихо и спокойно, — сказал Орловский.
Гельмут попятился, прижался к стене и сунул руку в карман, ощутив рукоять револьвера — так было спокойнее.
Продолжая улыбаться, Сальгадо и Орловский перешагнули через порог и отправились в кухню, поглядывая на Гельмута с кривыми ухмылками.
— Какая примечательная публика! — воскликнул Орловский, осматривая гостей. — Рауль, друг мой, тут собрались практически все!
— Не хватает Кестера, — весело ответил Сальгадо. — Но он, кажется, умер.
— Это ему кажется, что он умер. Все вы путаете, — ответил Орловский.
— Да-да, точно. Итак, во что вы там играли?
— Они играли в «На самом деле нет», — сказал Орловский. — Итак, на самом деле нет. Это был не дракон, а немецкий разведчик. И однажды ему поручили взорвать мост…
— Заткнитесь, — сказал Гельмут, еще сильнее сжимая рукоять револьвера в кармане.
Сальгадо и Орловский обернулись в его сторону и расхохотались.
— Нет, Лаубе, нет, — с мечтательной улыбкой ответил Сальгадо. — Сейчас мы покажем твоим гостям увлекательнейшее представление. Пусть все смотрят и радуются.
Орловский поправил на голове фуражку, встал посреди кухни, заложив руки за спину, и громко объявил:
— Итак, друзья, сейчас мы поиграем с вами в другую игру. Она называется «Пуля в лоб». Играть в нее будет только Гельмут. Мы зададим ему один вопрос, а если он неправильно ответит на него — проиграете вы все. Возражения есть?
Гости сидели с побледневшими лицами. Костевич напряженно постукивал пальцами по столу, у Федоровой дрожали плечи.
— Возражений нет, — продолжил Орловский и повернулся к Гельмуту. — Итак, дружище, расскажите мне, зачем вы едете на станцию Калинова Яма?
Гельмут отвечал глухо, будто слыша собственные слова со стороны.
— Мне надо встретиться со связным, чтобы он отдал мне шифр и радиопередатчик.
Орловский рассмеялся.
— Это неправильный ответ. Вы едете на станцию Калинова Яма, чтобы проснуться, — он повернулся к остальным гостям. — Вы все проиграли.
Все произошло за десять секунд.
Орловский выхватил из кобуры пистолет и, почти не целясь, выстрелил в лоб Костевичу. Тот откинулся на спинку дивана, на лице его застыло удивление. Сальгадо, вытащив из кармана пиджака револьвер, сделал два выстрела в Федорову: пули пробили шею и грудь, она рухнула со стула на пол, дергаясь в конвульсиях. Орловский выстрелил в грудь Шишкину и выпустил две пули по Седаковой, Сальгадо попал прямиком между глаз Варенцову. Грейфе в ужасе попытался вскочить из-за стола, но Орловский выстрелил в него три раза, и он завалился на подоконник, неуклюже вскинув руки. Лампрехт отшатнулся от стола и потянулся к карману, но Сальгадо дважды выстрелил ему в живот: он скорчился и рухнул на пол. Юнгханс с растерянным лицом попытался закрыть голову руками, Сальгадо и Орловский выстрелили в него почти одновременно.