– Так почему он этого не сделает?
– Ему не позволят. Я же говорил. Львы в саванне. Он всегда представлял бы угрозу. – Сухи вздохнул. – Возможно, таково было условие Обрара. Эта линия крови авендери должна исчезнуть. А потому город станет смотреть, стискивая кулаки, потому что все происходит согласно закону Храма, извечному обычаю, даже если тот стал издевкой над – прости за мерзкое слово – справедливостью.
– А потом? Война с рабами? Резня, смерть, кони, по бабки бродящие в крови?
Он пожал плечами:
– Аф’гемиды и Храм получат поддержку, что вернет пошатнувшееся равновесие. Пламенный соединит Коноверин с Камбехией. А потом… Память, что Юг был некогда одним королевством, – не умерла. – Ладони, сжимающие кубок, побелели. – Пеплом на языке Агара клянусь, если бы месяц назад я знал, как выглядит ситуация среди рабов!
– Ты бы ничего не сделал. Было уже поздно.
– Откуда ты знаешь? Откуда ты можешь это знать?
Она пожала плечами. У них все равно не было и шанса, словно сама Судьба играла против них. Даже если бы Лавенерес успокоил тлеющий огонь мудрыми законами, кто-нибудь постарался бы его раздуть. Хватило бы ловли или меньшей резни. Восстание обязано было вспыхнуть, чтобы Обрар Пламенный вошел с армией в самый центр охваченной замятью страны и выступил в роли спасителя.
– Люди с видением бывают ослеплены собственными мечтаниями. Ты сам так сказал. И тебя это тоже касается, отравитель. Я пойду.
Он поднял бокал в ироничном тосте:
– Твое здоровье, девушка. Лавенерес в…
– Я сама его найду. Если захочу. Он будет сражаться завтра на рассвете?
– Да. Нет. На рассвете он встанет у Ока. Прежде чем он скрестит оружие, произойдет представление, жрецы прочтут его линии крови, а это пятьдесят фамилий, потом линию крови Обрара, затем тот бросит торжественный вызов, перечисляя все свои титулы. Это продолжится какое-то время. Только после им дадут оружие.
– Какое?
– Традиционные сабли. Чуть длиннее твоих тальхеров, немного более тяжелые. Потом молитва, просьба к Агару, чтобы тот поддержал справедливость… – Кашель мужчины напомнил хрип раненого животного. – Справедливость. Словно тот огненный сукин сын знает, что это такое. Ладно, неважно. Все в городе почувствуют, как князья войдут в Око. Оно их поприветствует. Ты там будешь?
– В Око может войти только тот, в ком есть кровь Агара, верно? Или тот, кто требует васагара?
Она впервые потрясла его:
– Ты не можешь…
– Ты намерен указывать мне путь, слепец? Своего князя ты привел к погибели.
Она отвесила ему последнюю пощечину, с мрачным удовлетворением глядя, как он краснеет. Потом встала, глубоко поклонилась, скрестив ладони на рукоятях сабель: