Увы, первым делом должен развеять слух, будто бы оу Дарээка был влюблён в Одивию Ваксай и задушил её в приступе ревности, узнав, что она оказала предпочтение мооскаавскому сатрапу. Уверен, никаких «…так не доставайся же ты никому» и «…молилась ли ты на ночь…», вопреки уверениям «очевидцев, случайно оказавшихся в тот момент в спальне генерала», не было и быть не могло. Даже не столько по словам, сколько по тону и взгляду генерала я понял, что он не испытывал к этой девице никаких романтических чувств, однако же явно относился к ней с теплом и заботой, словно к близкой родственнице. Как, например, отношусь к тебе я, дорогая кузина.
И да, генерал уверил меня, что она действительно принадлежит к древнему валкалавскому роду, эмигрировавшему в Тооредаан где-то около сотни лет назад. В этом свете предложение руки и сердца, поступившее от Вааси Седьмого, стоит рассматривать не столько в романтическом, сколь в прагматическом ключе. Ведь это дало бы сатрапу формальное право на захват Валкалавы и весьма способствовало бы принятию населением тех земель нового властителя… Впрочем, размышления об этом скорее заинтересуют моих начальников, нежели столь юных и прекрасных созданий, как ты и твои подруги.
Генерал подтвердил, что эта Ваксай и впрямь показала себя весьма предприимчивой особой, сумев в короткие сроки заметно приумножить богатства, доставшееся ей от погибшего отца. И что наш славный герцог Моорееко, бессменный хранитель и приумножатель казны королевства, весьма интересовался её идеями и планами. А Ваася Седьмой, так и вовсе предлагал ей должность министра финансов всей Сатрапии. Что, впрочем, можно скорее отнести на счёт пылких чувств юного жениха, нежели холодного расчёта государственного мужа.
И нет, генерал оу Дарээка с гневом и негодованием отверг все намёки на мужеподобие Одивии Ваксай, утверждая, что она была вполне изящной и миловидной девицей, прекрасно воспитанной и образованной.
И здесь я подхожу к главной загадке, которую я пока так и не смог разгадать. Ты и твои подруги, читая это письмо, наверняка заметили, что я, говоря об Одивии Ваксай, употребляю прошедшее время. А вот генерал всякий раз, упоминая эту особу, говорит так, будто она всё ещё жива и только отправилась в продолжительный вояж. Сначала я относил это к вполне естественному нежеланию генерала поверить в гибель человека, которого он искренне любил и уважал. Но со временем я понял, что он и правда верит в возвращение Одивии Ваксай и своего друга и помощника оу Готора Готора, также бесследно пропавшего вместе с этой особой. Генерал отнюдь не показался мне натурой сантиментальной и склонной к долговременному сплину, скорее я готов предположить, что он знает Нечто, что станет держать в большом секрете и о чем будет молчать даже под пытками. Так что, увы, тайну пропажи невесты мооскаавского сатрапа мне раскрыть пока так и не удалось, но это не значит, что я не буду пытаться!