Когда Пантелеймону Кондратьевичу пришла в голову идея — переубедить его ну очень трудно! Если он уже взвесил и разбивает все твои аргументы.
— Секретность? Так простите, Аня, работа нелегалом вам точно не светит! Если вашу личность знали даже американцы, еще в сорок пятом. К тому же ваша должность Инструктора ЦК, это вовсе не секрет, в отличие от кое-чего другого. Попробуйте — тем более, согласно сценарию, играть вам надо будет саму себя.
Попробовала. И знаете, получилось! Не изрекать с важным видом высшие истины, как товарищ до меня пытался — а как у классика, без нужды не вмешиваться, лишь доброе поддержать, а плохого не дозволять. И после, на себя на экране взглянуть, потомки бы такое "тренингом руководителя" назвали (слышала от своего Адмирала), неужели Пономаренко и это предвидел? В охрану нам дали Вальку Кунцевича (оказавшегося вдруг "невыездным"). И еще с десяток ребят — но Валентин "Скунс", с грозным удостоверением "опричника", был старшим.
— Надеюсь, от него вы убегать не будете? — сказал Пономаренко — а то в Ленинграде до сих пор ваши похождения помнят.
Знали бы мы с Лючией, чем это закончится!
Фильм явно получался! У меня лишь вызывали тревогу, некоторые указания Пономаренко, хотя и с дополнением "если". Чтоб если люди из того будущего увидели этот фильм, то поверили, что мы такие, жили — вовсе не "сталинские рабы", или мечтающие о свободе интеллегенты — что мы были счастливы, довольны, и жили неплохо! Это они нам кажутся… прилично не могу сказать, вот как в фильме один из героев спрашивает, искренне не понимая, "это что ж, при царе тут заводом какой-то один владел, на него тысяча человек горбатились, а он, хоть в Париж шампанское пить, хоть в карты все проиграю" — ну да, это и есть капитализм, считал что чем больше "мое", тем лучше! Но неужели и Пантелеймон Кондратьевич допускает, что и у нас, "перестройка"? За что тогда боролись?
— Не будет такого! — ответил Пономаренко, когда я прямо его о том спросила — надо, чтобы сама мысль о том не возникала. Чтобы наши люди и думать не могли, как это, тысяча работает, один шампанское пьет. Смотрел я отснятое — на мой взгляд, лучше выходит, чем там! Вот только мнение есть…
Тут Пантелеймон Кондратьич нехорошо прищурился.
— Замечание на вас с Ленинграда еще висит? Отрабатывайте, девицы-красавицы, на благо всего советского народа. Есть мнение, по-новому образ советской женщины показать. В СССР конечно, секса нет, а есть любовь — но мы ведь все не монахи, не бесполые? Тем более, все — строго в рамках приличия! Читайте!