— И тут многое сразу встало на свое место. Например, почему ни один из них не мог прямо посмотреть мне в глаза. И почему его обычный сарказм вдруг сменился искренней любезностью.
И почему Финелла краснела в ответ на самые безобидные замечания. Все это время Ле Брюн пытался заставить ее молчать. И только когда он, закрыв лицо руками, со стоном рухнул на диван, Финелла наконец догадалась, что мы спорили совсем не об этом. Но было уже слишком поздно. Как говорится, дело было сделано.
— Хотел бы я посмотреть на это. — Нейтан не мог сдержать усмешки.
— Это не смешно. — Неужели он не может ни на что смотреть серьезно?
— Прости меня, но это выглядит довольно забавно. Когда рядом с тобой оказывается парочка Ромео и Джульетты не первой молодости, которых ты наняла, чтобы они тебя опекали. Это же полнейшая нелепость.
— По правде сказать, они боялись, что я попытаюсь разлучить их.
— Но зачем, ради всего святого, тебе это делать?
— Потому что, — ответила Эмитист, с силой вцепившись в перила, — Ле Брюн воспользовался ее слабостью. Если бы я узнала об этом на следующее утро, когда увидела ее такой расстроенной, я бы его выгнала!
— Но ты сказала, что Финелла хотела этого не меньше, чем он.
— Я понимаю, что ты не видишь ничего дурного в том, чтобы прыгать к кому-то в постель, — холодно произнесла Эмитист, — но Финелла мучилась сознанием своей вины. Так сильно, что не могла заставить себя признаться мне. Однако Ле Брюн, похоже, убедил ее в том, что между ними возникла какая-то невероятная страсть, которая должна закончиться свадьбой.
Эмитист не заметила, как Нейтан дернулся, когда она предположила, что ему чужда всякая мораль. Что он готов, как она выразилась, прыгнуть в постель с любой женщиной. После секундного колебания Нейтану не без труда удалось продолжить беседу:
— А ты в это не веришь?
— Я…
Он заметил, как Эмитист вдруг остыла. Ее плечи об мякли и опустились.
— До сегодняшнего дня я бы сказала, что не верю. Но после того, как все утро наблюдала их…
— Нежности, — услужливо подсказал Нейтан.
Эмитист бросила на него быстрый взгляд.
— Вот именно, — с горечью согласилась она. — Ле Брюн выглядел очень убедительно в своей роли.
Не успели они отъехать, как Финелла и Гастон, которым больше не требовалось скрывать свои отношения, стали вести себя на редкость демонстративно. Они улыбались друг другу, смеялись над какими-то глупыми шутками, казавшимися Эмитист полной бессмыслицей. Они обменивались такими взглядами, словно при первой же возможности готовы были нырнуть в ближайшие кусты и сорвать друг с друга одежду.