— Да, конечно. — Кивнул профессор и повернулся к своему спутнику. — Вышата, может быть, ты начнёшь...
— Как же тяжко с вами, интеллигенты рафинированные. — Волхв фыркнул, но тут же оборвал смешок. Лицо «паташона» утратило даже намёк на веселье, а уставившиеся на меня глаза вдруг превратились в чёрные провалы. Миг, и вместо пугающей тьмы вновь сияет насмешкой взгляд синих, неправдоподобно ярких глаз. — В общем-то, мой интерес к тебе, Ерофей, прост как алтын. Как ты понимаешь, кругу известно о твоём ученичестве у Бийских, и я, как представитель общины волхвов, хочу спросить, ты прошёл обряд Выбора?
— Могу я узнать, почему вас это так интересует? — Спросил я.
— Я бы предпочёл поговорить об этом, после того, как получу ответ на свой вопрос. — Медленно проговорил Вышата.
— Что ж, пусть так. — Кивнул я. — Нет, я не проходил обряд. Бийские, хоть и признали, что я готов к следующему шагу, но в проведении ритуала отказали.
— Ты уверен? — Переспросил Остромиров. Грац же извлёк из жилетного кармана очки и принялся их протирать.
— Более чем. — Пожал я плечами. — Мне было сказано об этом прямым текстом.
— И апеллировали они к твоей непозволительной юности, разумеется. — Протянул «паташон».
— Нет, они просто отказали, без всяких объяснений. — Ответил я.
— Интересно. — Взгляд Остромирова скользнул куда-то в сторону. Волхв пожевал губами, глядя в пустоту, но уже через миг тряхнул головой и улыбнулся своему спутнику, как ни в чём не бывало. — Ты чертовски везучий сукин сын, Грац. Ты знаешь об этом?
— Теперь, да. — По губам профессора скользнул бледный намёк на улыбку.
— Кхм, господа, вы ни о чём не забыли? — Поинтересовался я.
— О, прошу прощения, Ерофей. — Встрепенулся Остромиров. — Вообще-то, мы приехали, чтобы предложить тебе некоторую форму сотрудничества. Точнее, наш профессор хотел бы с тобой поработать в некоторых областях естествознания. Почему именно тебе? Ну, выбор-то у нас невелик.
— Почему? — Удивился я.
— Тут довольно щекотливая ситуация. Мои коллеги по кругу очень консервативны, так уж сложилось... исторически, хотя и не отрицают полезности естествознания в его нынешнем виде. В то же время, представители классической школы естествознания, наконец, признали, что их подход не всеобъемлющ, и многие достижения традиционалистов они своими расчётами повторить не могут. Казалось бы, чем не повод, чтобы объединить усилия и вывести философию на новый уровень? Но, в отличие от учёных классического толка, община волхвов, это организация. Древняя организация, подчеркну, живущая по собственному довольно суровому кодексу, в котором слово «гуманизм» не встречается ни разу. Так что, сделавшие Выбор и вступившие в общину, волхвы жёстко ограничены в возможностях, связаны огромным количеством обязательств и клятв, нарушение которых чревато большими проблемами.