– Теперь все нормально? – продолжал он. – Тебе стало немного легче после этого инцидента?
Я не могла посмотреть ему в глаза. С чего начать?
Загвоздка? Инцидент? Я пыталась покончить жизнь самоубийством. Понятно, что ничего не получилось, и это огорчает меня еще больше, чем кто-либо может себе представить, а теперь они неусыпно наблюдают за мной.
– Тебе что-нибудь нужно? – Он склонился ниже, пытаясь поймать мой взгляд.
Что мне нужно? Мне нужно то же самое, что всегда, – перемотать ленту назад, вернуться в те времена, когда моя жизнь была безупречной. Паз снова улыбнулся мне, пытаясь заставить меня прислушаться.
– Я хочу, чтобы ты знала, что я делаю все возможное для того, чтобы тебя освободили. Я сражаюсь за тебя любыми доступными мне способами. Мы не сдаемся, и поэтому ты тоже не должна сдаваться. Мы – команда. Ты – здесь, а мы – там, мы – команда, и ты – не одинока. Поэтому, даже если бывают моменты, когда ты чувствуешь себя одинокой, постарайся вспомнить, что ты не одинока. Старайся помнить о том, что мы на твоей стороне и что мы любим тебя.
– Я запомнила.
– Поговори со мной, Джесс, – подтолкнул он меня.
Но я не могла разговаривать с ним, я не могу ни с кем разговаривать. Мне так многое хотелось бы сказать, что не хватило бы оставшейся жизни, поэтому не стоит и начинать. Нет смысла говорить о мелочах, когда моя жизнь кончена. У меня ничего нет. Ничего. Я все разрушила. Все. Помню, как папа однажды сказал: «Будь терпеливой, когда наступят черные дни, потому что они пройдут». Это ложь, иногда они не проходят, иногда они становятся еще чернее, и ты можешь идти только на ощупь, стараясь не споткнуться.
Я представила, как Мэттью, еще до того как наша жизнь пошла наперекосяк, говорил: «Джесс, моя Джесс. Что бы ты ни натворила, я не перестану любить тебя». Но он имел в виду не это. Ничто не вечно, ничто.
– Не плачь, – наконец заговорила Полли.
Забавно, я и не заметила, что плачу. Я не могу ничего с собой поделать, это мое обычное состояние здесь. Я печальная и бесприютная, как улитка без раковины. Мне некуда спрятаться, я уязвима и все, все отдала бы за то, чтобы это прекратить.
– Ты хочешь, чтобы мы ушли?
Я посмотрела на Паза и через силу кивнула всего один раз. Мне не хотелось, чтобы они сидели здесь и смотрели на меня. Я не хочу, чтобы кто-либо видел меня. Я даже не смотрюсь в зеркало. Я не желаю себя видеть.
Потянувшись через стол, Полли сжала мои руки. Я подумала о том, сколько раз она делала это за всю нашу жизнь. Обычно мы носили похожую одежду и гуляли рука об руку, когда были маленькими, а когда были подростками, то держались за руки, когда гремел гром, она знала, что я ненавижу громкие раскаты.