«Молодец. Так держать», — сказал отец и обнял меня, когда я развернулась, чтобы уйти.
«У тебя все получится», — с улыбкой проговорила мама и лишь кивнула на прощанье.
Наверное, окружающие решили бы, что наша семья очень странная и, возможно, даже ненормальная, но для меня они были самыми любимыми и родными существами на всей планете. Не людьми, нет…
Существами.
То, что я не человек, я поняла далеко не сразу. Не в детстве и даже не в юности… В свой двадцать первый день рождения я просто проснулась и поняла — я не человек. И родители мои тоже не люди. Но кто… У них я не спрашивала. Да и вряд ли бы услышала ответ. Сомневаюсь, что они сами его знали.
В то утро я стала видеть, слышать и чувствовать на тысячную долю процента больше. Цвета стали ярче, вкус насыщеннее, ароматы глубже. Как и окружающий меня мир. В нем появилось то, чего я раньше не замечала… Это было нечто на грани восприятия, и прошло уже почти пять лет с того дня рождения, а я так и не поняла, что же это.
Хотя намеки были…
Взгляд скользнул по подоконнику и вновь, уже в который раз за этот промозглый вечер, замер на книге. Старая, потрепанная, но в кожаном переплете. С безобразно обмусоленными углами и пожелтевшими страницами, на которых ровным бисерным почерком были выведены древние письмена.
Я… Я украла ее. Да, украла. В одной из экспедиций на Восток наша группа нашла курган с нетронутым захоронением. В одном из сундуков лежала она… И она позвала меня. Я впервые присвоила себе вещь. Без разрешения. Без уведомления.
Сожаления? Угрызения? Муки совести?
Нет, нет и нет.
Я обязана была ее найти. Я. Именно я. Она должна была стать моей.
Но прошло уже несколько недель, а я так и не смогла пересилить себя и перевернуть первую страницу, которую сумела прочесть без труда. Я не знала языка. Я не знала эпохи. Но тем не менее я понимала смысл написанного.
Всего два слова. Но столько в них было смысла… Загадочного и даже немного устрашающего. Хотела ли я силы? Нет, Силы?
Не уверена…
Но Знаний я хотела. К ним меня тянуло всегда и везде.
И, наверное, сегодня…
Пальцы легли на прохладный кожаный переплет и ласково прошлись по его поверхности. Мне нравилось к ней прикасаться. Нравилось изучать ее старую, потрескавшуюся поверхность и просто привыкать к тому, что теперь она моя.
Губы тронула уверенная и слегка самодовольная улыбка, и я кивнула своему отражению в окне. Моя. Она моя. И раз уж я это признала, то пора сделать следующий шаг.
Пальцы скользнули по корешку книги, пробрались к уголку и перевернули обложку. Глаза в сотый раз пробежали по одинокой строке, и мозг вновь опознал незнакомые закорючки как уже давно знакомые слова.