Я стоял раздетый до пояса и с ужасом смотрел на его блестящие металлические зубы. Он пригласил меня сесть, предложил сварить кофе. Я ответил, что не хочу, но он принялся меня убеждать, что его кофе лучше, чем у других.
— Прошу прощения, но Бояджиева добавляет в кофе турецкий горох. А мой чистый. Понимаешь разницу?
Мне показалось: еще немного — и он укусит меня своими металлическими зубами.
— Понимаю, — ответил я, чтобы отделаться от него побыстрее. Но он не угомонился:
— Гергана не права. Она считает, что я враг народа.
Он налил в медную кофеварку воды, воткнул штепсель электроплитки в розетку, продолжая болтать. Я стоял словно загипнотизированный. Никогда мне еще не случалось проявлять такое безволие. Я не узнавал себя. А Лачка продолжал опутывать меня своей паутиной и наслаждаться моим бессилием.
— Ты добряк! И люди легко тебя обманывают. Особенно женщины. Будь осторожен. Гергана следит за тобой. Ей известно все: где ты был, с кем и зачем. Все записано в ее тетрадке. Я тебе не враг. Могу хоть сейчас расписку дать. Не веришь? Нет, ничего у них не выйдет, как не вышло и с Гюзелевым.
— А что с ним было?
Он напомнил мне об афере Гнома с брынзой и другие истории, о которых я и знать не знал.
— Векилов слишком много на себя берет. Мог бы быть и внимательнее, когда имеет дело с человеком… Правда же? Я лично знаю Гюзелева. Он слишком далеко зашел и потому должен ответить, Тут Векилов прав. Но это совсем не значит, что он «враг народа», как и его назвала Бояджиева. Я спрашиваю…
Сидя на кушетке, я с сонным вожделением посматривал на подушку. Его слова убаюкали меня, и я незаметно заснул, уронив на нее голову. Сколько я спал, неизвестно, но, проснувшись, увидел его. Он держал в руках фарфоровую чашку. Над чашкой вился парок. «Кофе ободряет», — сказал он и протянул мне чашку.
— Прошли те времена, когда царил произвол! Сейчас партия призвала их к порядку и ничего подобного не позволит.
Какая-то кошка пробежала в электрическом свете по перилам балкончика. Лачка стал говорить, что ненавидит кошек, потому что они таскают у него цыплят. Я слушал его вполуха. Он продолжал пить кофе и вдруг спросил, правда ли, что меня приглашали стать директором «Винпрома».
— Что? — Я решил, что ослышался.
Мне показалось, что все это происходит во сне. Какой-то огненный шар вертится в моей голове, а Лачка раздувает его. Еще немного — и я начну бредить.
— Слушай, если ты станешь директором, мы будем делать чудеса. Я тебе говорю! Не веришь? Гюзелев не мог меня обмануть. А ты хотел скрыть это от меня. Значит, Гюзелеву доверяешь, а мне не доверяешь. Наверное, ты и его назначишь на какую-нибудь должность.