— Назначу.
Незаметно сон мой прошел… Я уже директор «Винпрома». Лачка — мой помощник, а Гюзелев — заведующий складом… Мы втроем ведаем торговлей. Вино льется рекой, звенят деньги…
На улице разгоралась заря. Бледнел горизонт. Мне хотелось плюнуть Лачке в физиономию и убежать из его вонючей кухни. А он не отставал от меня. Как он меня окрутил!..
Блестели фарфоровые тарелки и чашки. Пахло гнилыми фруктами. Семейный очаг… А чем могу похвалиться я?.. А Виолета?..
— Если станешь директором, я против!.. С нею не сходись, она тебя скомпрометирует.
— Ском-про-ме-ти-рует!.. — повторил я, вскочив с кушетки.
Лачка смотрел на меня с ухмылкой. Размахнувшись, я сильно стукнул его по скуле. Это было для него неожиданно, и он так и остался стоять, растягивая рот в улыбке. Потом схватился за щеку, бросился к раковине и начал отплевываться.
— Выбил зуб! — забормотал он. — Бьешь по-бандитски!
— Извини, — сказал я, распахнул дверь и вышел из кухни.
Было уже утро. Я опустил шторы на окнах и заснул, смертельно усталый. Меня больше не интересовали ни солнце, ни люди, ни зубы Лачки…
С той ночи Лачка стал более осторожен. Он не потребовал от меня никаких объяснений. Я даже подумал было, а не приснилось ли мне все это. Мы с ним здоровались при встрече, как будто между нами ничего не произошло. К счастью, он больше не решался ни приглашать меня в кухню на чашку кофе, ни рассказывать о происшествиях, случившихся в его закусочной или на улице. Это меня вполне устраивало, потому что мне некогда было заниматься Лачкой и его проблемами.
На следующий день я решил повидать Виолету. Вечерело, когда я пошел к ней на квартиру. Дома ее не оказалось… Зачем я искал ее? Видно, просто устал от одиночества, на которое был обречен. У меня не осталось никого из близких, о ком я мог бы думать и тревожиться. И то, что случилось с нею, сильно меня взволновало. Подробности, которые я узнал, еще больше обеспокоили меня. Никто не проявил к ней, избитой и окровавленной, сочувствия. Люди пошумели, пошумели на улице и разошлись. Потом оказалось, что в тот день, когда я влепил Лачке пощечину, она на рассвете покинула квартиру с большим чемоданом в руках, который едва тащила. Ушла в сторону центра города, но куда именно, никто не знал.
У меня не было перед нею обязанностей. Но разве в обязанностях дело? В конце концов, Виолета была одинока, и кто-то должен был ей помочь. Кроме того, ее позор был моим позором. И я решил, что не оставлю Виолету в беде.
Сделав два рейса до завода «Вулкан» еще до восхода солнца, к половине девятого я снова был на территории комбината. Теперь меня попросили стать под погрузку щебня и металла. Пока машину загружали, я сидел на оцинкованном бидоне и тупо глядел перед собой. Рабочие трудились быстро и сноровисто. В это время мимо меня проехал на электрокаре бай Драго. Увидев, что я сижу, он тотчас затормозил и развернулся в мою сторону. Я знал, что он начнет разговор о Виолете, и не ошибся. Он видел ее, когда она шла на вокзал. Носильщик нес огромный чемодан. Позже бай Драго разыскал этого носильщика и спросил, куда уехала женщина с большим чемоданом. Носильщик ответил, что в Софию, и добавил, что она была очень грустна. Бай Драго испугался, но носильщик больше ничего не сказал.