— Мы же не в обиду, стимулируем, так сказать, дальнейший профессиональный рост, — раскаялся Горислав, притворно, вздохнув.
Петр лишь свысока посмотрел и пошел дальше. Не ожидая от себя подобной реакции, Александр сжал кулаки.
* * *
Месяц пролетел как одно мгновение. Катастрофически быстро убывала энергия, хотя они старались использовать экономно. Рада чувствовала как нечто, мощь которого становилась сильнее с каждым днем, буквально бросала ее в объятия партнеров.
Она держалась, а когда было совсем невтерпеж, представляла горящую Дарью. Мигом отрезвляло. Конечно, можно было попросить совета у наставников, как того и хотели, но тогда пришлось бы сознаваться и в том, что они до сих пор не восстанавливали энергию.
Партнеры, ночью предоставленные самим себе, едва держались. Забежав в очередной раз к ним в спальню, Любимова практически стаскивала Александра с Первоцвет. Пощечины помогали плохо, только холодная вода, вылитая на разгоряченные макушки.
— Дарья! Держи себя в руках! — кричала она в лицо ничего не соображающей Первоцвет. — Завтра ты сама себя, да и меня заодно возненавидишь! Тебе-то ничего, а я сгореть не хочу!
Дарья кивала, соглашалась, но спустя час все начиналось заново. Проживание в разных комнатах не помогало. Их, практически пустых, энергия тянула друг к другу, не переставая.
Александр, кому воздержание, судя по поведению, приносило страданий больше всех, ежедневно предлагал решения. Любимовой даже стало казаться, что он свихнулся. Идеи день ото дня становились только безумнее.
— Слушайте, это ведь выход! — Вольный возбужденно забегал по комнате. — Все-таки ты, Радка, женщина взрослая, должна понимать. Гляди, мы просто запрем тебя в комнате, чтобы не вырвалась. А сами… ну это самое без тебя.
— Молчи, — прошипела Дарья. — Лучше не договаривай.
— Да нет же, дослушайте. Лежишь себе, Радка на диване, все ощущаешь. Дашке спокойно, и тебе приятно. Опять же энергия прибавляться будет. А? — воодушевился Вольный.
— Дурак!!! — вспыхнула Любимова. — Думай, что говоришь!
— Ладно. Извини, шучу я так, тупо.
— Шутки шутками, но я не хотела бы это чувствовать, — Рада брезгливо пошевелила пальцами. — Так что, придется вам пока потерпеть.
— Ну, уж это не тебе решать, — возмутился Александр.
Первоцвет, измученная бессонницей и постоянным желанием, молчала.
— И мне тоже. Вы же не одни учувствуйте в процессе.
— Зря отказываешься, — усмехнулся безумец и показательно поцеловал Дарью в губы. — Сегодня же и попробуем.
Раду передернуло.
Вечером, блаженствуя в горячей воде, Любимова размышляла, почему жизнь такая несправедливая. Пришла к выводу, что она, наверное, сама виновата. Слишком много спускала на тормозах, прощала обиды людям. А нужно было как Дарья, брать врага за рога. И раз «коллеги» решили не заморачиваться насчет ее чувств, придется самой доказывать, как они ошибались.