Желание исчезнуть (Куприянов) - страница 3

Кузьма спрятал медаль и призадумался. До этого мгновения он мало размышлял над тем, что проживёт совсем немного, не выдаст дочь замуж… Кто-то, правда, сказал ему, что надо съездить в Москву и справиться про удаление пули, но он смутно в это верил. И до войны был он в столице лишь раз, а теперь вообще плохо понимал, существует ли она до сих пор. Не поделившись с попутчиками размышлениями, он сразу перешёл к вопросу:

– Не слыхали, как шо там в Москве? Серов говорил, что там сейчас времена тоже нелёгкие, но я вообще не понял, что это значит. Вы не в курсе? Мне бы в больничку к ихним хирургам. Но я вот думаю, доеду ли. Вот мы едем, уже два дня, а что будет, если я в Москву двину? Это ж сколько будем ехать? Дня три?

Словно в подтверждение его тревоги, поезд в очередной раз остановился.

– О! Ну, ты посмотри!

Кузьма поднялся, открыл окно, высунулся.

– Эй! – он свистнул стрелочнику, суетившемуся у головного вагона. – Что теперь-то?!

– Пути делают!

– Пожалуйста. Видал? – сев, он ткнул мужчину под рёбра локтем, тот скорчился от боли и собственного несчастья. – Всё ж разбомблено нахрен, понимаешь? Как ехать? Опять будем день стоять. Но, с другой стороны, ради удлинения жизни можно и поехать и постоять в очередях там… А с третьей стороны, к чёрту Москву. Там холодно, говорят. А летом, наоборот, жара такая, что ходить невозможно. Все голые ходят, даже девки голые, говорят… Я вот нормальную голую деваху не видел уж года три. Укрошки все грязные, голодные были. То ли дело лет двадцать назад: ездил туда в отпуск, целый выводок маленьких Кузь оставил по себе. Ох, вот время было!.. Щас вспоминаю – как будто не со мной случилось. – Кузьма весело засмеялся. – Ох, а Галина бы ругалась, если б узнала. Галина – это моя жена, – доверительно пояснил он попутчице. – Только она того, – он вздохнул. – И никто не написал отчего. Что там было у них, спрашивается? Голод? Болезнь? Пуля? Бомба?.. Не отвечают!

Заметив, что спутница дрожит под его взглядом, Кузьма встал и захлопнул окно. Купе успело изрядно проветриться. За голым мёртвым полем, посреди которого они стояли, багровел закат.

– Ну так как? Кто на чего ставит? Что Галинку мою пришибло? Я догадываюсь, стрельнул кто-то. Суки. За меня же укры награду объявляли. Может, и за жену чего давали – у многих и жёны на фронте. Вообще, я слышал, немало диверсантов их отправили туда, а наши, кто в тылу работать должен над безопасностью, отыскать и не могут! Прикиньте! Диверсанты!.. Я такого за версту отличаю теперь. Дебилы, – он смачно харкнул на пол. Женщина закрыла лицо руками.