– Мой отец… – лицо старика опять стало грустным. – К сожалению, он погиб до моего рождения. Но я всегда храню память о нем. Помните, с чего мы начали наш разговор? Чацкий и Печорин. Я горд, что исполнял эти роли в постановке моего деда. Печорина я посвятил моему дяде, который растил меня и обучал. А Чацкого я всегда играл в честь моего отца.
– Ганс Швайдер! – воскликнула потрясенная Ксюша. – Он был вашим отцом!
– Ксения! – Старик просто сиял. – Я потрясен вашими знаниями! Это так волнующе… Мой отец для меня легенда. Я так хотел видеть хотя бы его фотографии, но у дяди их не было. Как жаль, что я не мог рассказать ему, как я горжусь им…
Ксюша очень боялась заплакать. Ну почему все их дела приводят вот к таким эмоциональным и трогательным финалам!
Она еще поговорила с Феликсом, послушала его воспоминания, а потом мило распрощалась со стариком, пообещав еще навестить его. Ей надо было спешить…
Ксюша вылетела из здания театра и тут же чуть не врезалась в Полину. Друзья ждали ее на крыльце.
– Ты куда запропастилась? – поинтересовалась у нее подруга. – Тебе Митька кучу сообщений отправил. Стас звонил, а ты…
– Ребята, мозаика сложилась окончательно! – радостно затараторила Ксюша в ответ. – У меня отличные новости!
– А у нас репетиция через полтора часа, – проворчал Митька. – А ответов еще нет. Владимир боится за жену, говорит: еще одно такое выступление и она просто сляжет от нервного истощения.
– У нас есть ответы! – уверила Ксюша. – Феликс – это и есть ответ!
– Тот самый «сын театра»? – сообразил Стас. – Он помнит ту историю?
– Он не просто ее помнит! Его матерью была Аглая Маева. Она же Орловская! А отцом – Ганс Швайдер!
– Стоп! – Стас пытался осознать услышанное. – То есть тогда Ганс спасал не только своего названого отца и жену, но еще и сына? Вот за кого он так переживал!
– Своего не рожденного еще сына, – уточнила Ксюша. – Феликс родился в декабре тридцать шестого. Я уточнила.
– Значит, – продолжила Полина, – в тот день, когда Ганс совершил самоубийство, он пришел прощаться с женой. А Аглая знала это. И она была беременна! Представляю, что бы было, если бы он не смог отвести беду от своей семьи. Его жена рожала бы в тюрьме… О господи!
– Это стоило такой жертвы, – подумав, сказал Стас. – Ганс – настоящий герой.
– А помнишь, что ты говорил? – спросила Ксюша. – Что мы все тогда чувствовали? Он боялся за них и… больше всего хотел быть уверенным, что его жертва их спасет!
– Конечно! – Митька чуть не прыгал на месте. – Если он увидит своего сына… Он будет знать, что его жертва не напрасна. И он успокоится! Где Феликс? Нам надо с ним поговорить!