– Я Дэвид Райс, восемнадцатилетний американский подданный. Я ни на кого не работаю.
Я встал и направился к двери. Думалось, что доктор Перстон-Смайт поднимется со стула и попробует меня остановить, но он лишь через плечо смотрел, как я открываю дверь. За дверью стояли трое мужчин в костюмах. Двое спрятали руки в карманы пиджаков, третий держал наготове наручники. Я закрыл дверь.
– Я арестован?
Кокс проигнорировал вопрос. Он открыл конверт из плотной бумаги и выложил на стол фотографию.
– Этот снимок сделан в Тигзирте шесть часов назад. Его проявили и час назад по каналам спутниковой связи переслали мне. Поэтому я оказался здесь, когда вы позвонили.
Кокс повернул фотографию, и я увидел, что на ней.
Я собственной персоной, завязываю шнурки и подозрительно смотрю на фотографа. На мне тот же льняной костюм, что и сейчас.
Кокс хлопнул ладонью по столу и заговорил куда громче:
– Я хотел бы услышать ответы на вопросы, которые уже задал, но особенно хочу понять, как, мать вашу, вы добрались из Алжира в Вашингтон, округ Колумбия, менее чем за шесть часов?
От громкого голоса я вздрогнул. На стене имелся выключатель, но яркое полуденное солнце лило из окна за спиной у Кокса. Незамеченным мне отсюда не выпрыгнуть. Такой вариант не исключался с самого начала. Я это понимал… Они знают о моих способностях?
Вспотели ладони, бешено забилось сердце.
– Я хочу поговорить с адвокатом.
– Вы не арестованы.
– Тогда я пошел.
Кокс подался вперед. Он с трудом сдерживал улыбку.
– Это вряд ли. Харрис! – громко позвал он.
За спиной у меня открылась дверь. Я посмотрел на Перстон-Смайта:
– Вы позволите им так поступить?
Тут Кокс улыбнулся:
– Доктор Перстон-Смайт – контрактный служащий АНБ. Кто, по-вашему, поставил нас в известность?
Я шагнул к письменному столу и порадовался, увидев, что улыбка сползла с лица Кокса. Пять свидетелей. Нужно, чтобы получилось эффектно. Я улыбнулся:
– Хочу сказать только одно. Надеюсь, вы доложите своему наверняка многочисленному руководству.
– Да, слушаю. – Кокс прищурился.
– Мы не угроза вашему миру, – объявил я и прыгнул.
15
Ни у Милли, ни в доме ее отца трубку не брали. Я счел это хорошим знаком. Доберись до них АНБ, агенты отвечали бы по телефону, чтобы попытаться заманить меня в ловушку. Из стиллуотерской квартиры я успел перенести бо́льшую часть своих пожитков, пока АНБ до нее не добралось. Я переправил самое важное – видеоаппаратуру, кассеты с местами для прыжков, деньги, одежду, бо́льшую часть книг. АНБ не шумело – на лестнице я их даже не услышал, – но у входной двери я построил башню из сковородок и кастрюль, и, когда дверь открылась, башня с грохотом рухнула. Я выпрыгнул из квартиры с охапкой книг.