— «А теперь выпьем!»
— «Выпьем!» — Скорпикор почесал затылок,
— «А за что выпьем то… О! За сделку! Закрепим так сказать!»
— «ВО! Это тост! Хе-хе-хе…» — ученый отпил из стакана, забывая про былую грусть.
— «Я надеюсь, что эти двое смогут решить нашу проблему в течение этих трех дней… Могу лишь положиться на них…» — эта мысль стала реальностью лишь благодаря внутреннему голосу, я удалился так же бесшумно, как и пришел. В голове теперь крутились новые фразы, но я почему-то не мог найти им ни применения, ни цели. Лишь один факт стал лидером среди отзвуков услышанного, — нежелание Томаса почему-то сближаться с нами, этому нашлось обоснование.
Я еще немного побродил по ангарам, споря с самим собой на разные темы, потом опять заглянул в каюты экипажа и в итоге машинально пришел на мостик. Ведь через его экраны было видно все, что хоть немного стоило моего внимания. Как вот тьме дальней части доков копошатся светлячки ремонтных дронов, как далекий свет звезд доходит до нас сквозь время и как мой корабль продолжает маяться, не в состоянии заснуть. Все системы пульсировали и были в режиме ожидания, в отличие от экипажа. Обшивка полностью перестроилась под подобие рыцарской брони, будучи филигранно модернизированной под стиль картеля печально известных «Арматоров».
Я вспомнил, как мы сражались против «Анахарсисов» — тех, кто забирает души по воле неизвестной мне системы, тех, кто не может испытать эмоции, тех, кто не обращает внимания на крики и страх. Тогда огромный корпус дредноута, — десница, противовес не злу, но безразличию, он был словно огромное орудие — предвестник конца всего живого, олицетворение мощи, он превратил их в пепел спустя мгновение ока, стоило лишь сказать одно слово. Ехидная улыбка сама появилась на лице, мне пришлось уверовать в этот сон, ведь быть капитаном стального зверя чертовски круто, как ни крути.
— «Любуешься моим подарком?» — Мако почти неслышно подошла сзади, и как я успел заметить, одета она была явно не по уставу. Гладкие и почти блестящие угольные локоны были распущенны, белая рубашка элегантно облегала ее талию и подчеркивала светлый, почти бледный тон кожи. Но это было еще не все, эффект усиливался тем, что вместо привычных штанов на ней были чулки. Картину довершал мой бежевый шарф, который я никогда не одевал, он, повязанный ей на шею, и создавал образ самого олицетворения милоты в этом темном мире.
— «Кто знает…» — я старался говорить спокойно, но разум уже начинал давать сбой.
— «Что, не понравился?» — у Мако на лице было написано, что говорит она не про корабль.