Джон Смит сам вырвал нож и сказал:
– Пустяки, мистер Васильчиков!
– Вы молодец, – кивнул я. – Перевяжу потом. Берите второй пулемет и установите его в коридоре. Работайте, пока есть силы. Живо!
В Китае всего много, людей особенно. Ихэтуаней вокруг поезда собралось не менее двух-трех тысяч. Когда я схватился за рукояти пулемета Гатлинга, то думал только об одном, как не задеть пленных. Как не задеть Машеньку Венедиктову и ее брата. Если они были живы, конечно! В следующую секунду огненный сноп, оглушивший меня самого, вырвался из стального жерла пулемета – пять крутящихся стволов посылали каждые две секунды более сотни снарядов в толпу ихэтуаней. Эффект оказался таким ошеломляющим, что заставил меня самого нервно засмеяться. Это было что-то страшное! Воистину, силу бога войны Ареса получил я в свои руки! Огненный столб в считанные секунды выкосил половину всех нападавших напротив поезда. Да, лента летела быстро, но ее было много! Чертовски много! Мне стоило лишь чуть-чуть повернуть ствол пулемета влево, как десятки людей падали замертво, и сотни падали за ними. А вскоре такой же столб огня вылетел из коридора поезда в другую сторону. Там работал другой бог войны – американец Джон Смит! Две-три минуты – и тысячи китайцев отхлынули от поезда, они бежали кто куда, забыв обо всем, а я неистово поводил по сторонам стволом-кожухом, в котором крутились с бешеной скоростью пять смертоносных стволов.
В купе влетел Степан Горбунов.
– Матерь Божья! – взволнованно и восторженно прошептал он, искусный охотник. – Это что ж за оружие такое, а, Петр Ильич?! Кто ж его придумал-то?
– А вон, Джон Смит и придумал! – кивнул я через плечо.
– Быть такого не может! – воскликнул Степан.
– Как же не может, когда я один только что пол-Китая перебил! Я – одну половину, он – вторую!
Я все еще бил в спины убегающим «боксерам»-разбойникам. Чтобы никто не вернулся! Чтобы духа их не было тут! Если пути взорваны, надо было восстановить их, и как можно скорее, до темноты. Революционеры вернутся ночью, и если дотянутся до нас, пощады не будет. Китайцы умеют и любят мучить свои жертвы. Наследие тысячелетий!
Скоро ко мне в купе влетел старшина Скороспелов.
– Беженцев ранен, ножами, – объявил он. – Два попадания. Петр Ильич, разбойники-то разбежались!
За ним прибежал и майор Жабников. На пороге купе сказал:
– Хотите верьте, Петр Ильич, хотите нет, но я в чудеса поверил.
– Вот что, Семен Семенович, наберите отряд и посмотрите, что с путями. Ты, Степа, слышишь, ныряй туда, – я кивнул на укрытое трупами пространство, – и приведи мне живой Машеньку Венедиктову и ее брата. Живо, Степа!