Блин, куда же мой-то нож делся? Он что, как-то ухитрился его выбить? Но каким, черт возьми, образом?
Офицер вытягивает руку в мою сторону – острие клинка хищно на меня смотрит.
Шаг…
Жду. Рано еще атаковать… пусть ближе подойдет.
Еще шаг.
Ну! Давай же!
Ладонь его руки вдруг разжимается – и сверкающая полоска металла устремляется вниз, к земле.
Кувырок – вытягиваю руку. И ладонь ощущает теплую рукоятку! Не успел его клинок на землю упасть…
А черный стоит. Покачивается – теперь уже совсем очевидно. Заводит правую руку за спину – и в ней появляется мой нож. Вот, значит, как… он в ране остался!
Колени офицера подгибаются, он делает пару шагов в сторону. Все, готов… в его глазах уже не видно ничего осмысленного.
Не знаю зачем, но я шагаю ему навстречу. С каким-то шелестящим звуком выпадает из руки оппонента «шварцмессер», а сам он тяжело валится на меня. При этом его правая рука касается рукоятки «серебряного листа». Он как-то дергается, пытаясь сжать пальцы, – но все, это уже конец.
Опускаю на землю тело черномундирника.
Финиш…
И – тишина.
Стоявшие вокруг хорны не произносят ни одного слова. Они словно чего-то ждут.
Поднимаю с земли свой нож. Он весь в крови – даже рукоять вся заляпана. А вот, кстати…
И я протягиваю руку к переводчику:
– Дай флягу.
У него на поясе действительно висит самая обыкновенная фляга в матерчатом чехле. Стандартная, такие в армии США используют с незапамятных времен.
Ни слова не говоря, он снимает ее и протягивает мне.
– Полей! – и вытягиваю нож, чтобы смыть с него кровь.
Зачем?
А что, простите, мне делать, когда вокруг стоят не самые дружелюбные «товарищи»? Оскалив зубы, броситься на них с ножом? Ну, кого-то одного я точно положу – этим все и закончится. Его товарищи тотчас же шарахнут из «метел».
И все…
А так… они могут подумать, что я исполняю некий ритуал, связанный с только что завершившимся поединком. У них-то они точно есть, а у нас? Твердо знать хорны этого не могут, но вот предположить такое – запросто.
Главное – действовать уверенно и не выказывать страха перед окружающими. Их командир – здесь и сейчас – наивысшая власть для подчиненных. А кем станет человек, который его побил в честном бою? В случае с капитаном – все ясно. Но так это на море! И потом, капитан… для хорнов это почти живой бог. Личность, можно сказать, наивысшая для любого рядового матроса. Офицер – так и тот хозяин жизни низшего чина, а уж тот, кто стоит даже и над офицерами…
А что сделает офицер? В данной ситуации, имею в виду?
Протягиваю опустевшую флягу владельцу, убираю нож в ножны.
Хорны стоят, по-прежнему не произнося ни слова.