— Дурак ты, Витя! — сказал Саломатин. — Бригада едва не погибла еще в сорок третьем под Торфяным Заводом! Ты спас, как в сорок первом. Ты людям жизнь подарил! Кому-то несколько месяцев, кому-то лет… Ведь не просто небо коптили! Человек в жизни должен что-то хорошее сделать! Строитель — дом построить, крестьянин — хлеб вырастить, солдат — врага убить… Чтоб с пользой. Польза была. Мне так совсем счастье: Таня, дочка, внук, правнуки… Если б каждому так на войне везло! Дурак ты!
— Наверное! — сказал Крайнев, вытирая слезы.
Пулемет в отдалении словно захлебнулся. Они прислушались. Больше не стреляли.
— Кончился Миша! — сказал Саломатин. — Хороший мужик был! Угрюмый, но добрый. Он после каждого расстрела плакал, я его водкой отпаивал. Не повезло человеку со службой, как и с жизнью. Он детдомовский, один как перст. Ни родни, ни жены, ни детей. За Таней моей ухаживал, но я отбил. Может, и не следовало…
Окурок немецкой сигареты обжег Саломатину пальцы, он поморщился и бросил.
— Все, Витя! — Саломатин достал из кобуры «ТТ». — Как только похоронишь, немедленно уходи! Тебе здесь больше незачем. Сделал, что мог, и даже больше. Спасибо тебе за все!
— Ладно! — сказал Крайнев.
— Покажи карточку! — попросил Саломатин.
Крайнев расстегнул нагрудный карман на его гимнастерке, достал фото. Саломатин несколько секунд жадно рассматривал.
— Жена у внука красивая! — сказал Саломатин. — Но моя Таня не хуже. Трудно им будет без меня… Порвешь! — велел строго. — Не хочу, чтобы гады лапали…
Совсем рядом заливисто затрещал «МГ».
— Пора! Прощай!
Саломатин приставил ствол «ТТ» к груди. Крайнев закрыл глаза. Сухо ударил выстрел. Когда Крайнев открыл глаза, Саломатин лежал на боку, откинув в сторону руку с пистолетом. Крайнев взял «ТТ» и сунул за пояс. Затем поднял мертвого друга. Он двинулся к болоту, как внезапно заметил глубокую промоину в песчаном обрыве. Берег нависал над ней, далеко выдаваясь вперед. Крайнев отнес тело в промоину, снял с себя пальто и укрыл покойного. Подумав, вложил фотографию в карман. Затем взобрался на берег, стал над промоиной и высоко подпрыгнул. Берег поддался, лавина песка сорвалась вниз, надежно укрыв тело. Крайнев едва успел отскочить.
«Вот и все! — подумал он. — В самом деле, пора…»
За кустами «МГ» дал длинную очередь и умолк. Следом тявкнул автомат. Крайнев вытащил саломатинский «ТТ» и двинулся в ту сторону. У него не было другого оружия. СВТ выбросил, как кончились патроны, «люгер» постигла та же судьба. Они с Седых несли раненого Саломатина, меняя друг друга, лишняя железяка только мешала.