Провожая визитёра, поймал на себе внимательный взгляд Вилберна, стоявшего, подобно статуе, у входной двери, и впервые подумал о том, что, наверное, единственным, кто мог бы оправдать эти методы, был бы именно его управляющим. При одном «но», конечно. Что он никогда не узнает всей правды. Смерть…отца, может, и сплотила его с Джонсоном, но та хладнокровность и ледяное безразличие, с которыми верный слуга смотрел в глаза умирающего Дэя-старшего вплоть до последнего вздоха оного, не позволяла полностью довериться этому безобидному, на первый взгляд, старику. Впрочем, разве он не перестал доверять людям ещё в детстве? Кристофер. Его имя переводилось как «несущий Христа». В какой момент он предпочёл сбросить эту свою ношу и идти налегке, он понятия не имел. Но знал точно — дворецкий не мог не заметить этой перемены в молодом мистере. Оставалось лишь ждать, хватит ли тому смелости высказать свои подозрения ему в лицо.
Он был разочарован. Он был разочарован и в то же время зол. Так бывает, когда даже малейшая деталь, самая незначительная, на первый взгляд, зависит не от тебя. Он ненавидел чувство потери контроля и приходил в состояние ярости и в то же время кратковременного бессилия в момент, когда понимал: на что-то в этом грёбаном мире, неважно на что, он не может повлиять. Обычно это состояние длилось недолго — условные пару минут, но это была пара минут, сравнимая с той, в которую сгорают в адских котлах грешники, когда важна каждая секунда пребывания в кипящем вареве. Когда тебя едва ли не рвёт от вони собственной палёной плоти, а уши раздирает от многоголосого замогильного воя всех чертей Преисподней.
Примерно с такими ощущениями он выслушал объяснение директора детского дома о том, что его Ангела…ЕГО Ангела отдали в семью. Отдали…об этом и речи не было в прошлый его визит. Хотя какая-то доля его вины в этом есть. Ведь тогда он упорно делал вид, что его интересует совершенно не этот мальчик. Тогда он и предположить не мог, что кто-то захочет его отнять у него.
Можно подумать, Ангел был игрушкой для парочки жалких идиотов, решивших поиграть в семью. Недоразвитые твари, развлекавшиеся за счёт чувств маленьких людей, волею случая или же безалаберности и жестокости подобных им мразей лишившиеся своей семьи. О, он ни в коей мере не отрицал роль семьи. Ни за что. Он, как никто другой, понимал, что семья в нашем мире — это величайшая ценность и главная ответственность человека. К слову, он с готовностью нёс свою ответственность.
Но всё это касалось семьи кровной. Родной. Когда основным фактором являлись родственные отношения. Кровь — вот, что на самом деле связывает людей между собой. С сотворения мироздания она была важнейшим фактором для сплочённости всех живых существ. Самые свирепые из всех хищников готовы были разодрать на куски любого врага, осмелившегося напасть на их логово с детёнышами. И с такой же жестокостью они избавлялись от помётов чужих самцов, не учуяв в нём своей крови, своих генов.