— Идти надо. Рассвет скоро.
— Где ее держат?
— В темнице под крепостью. На рассвете поведут на казнь. Вчера приговор оглашали и сутки дали на очищение. С первыми петухами сначала в ледяную воду опустят, а потом на костер.
Я смотрел на грязное, покрытое налипшими комьями и сажей лицо астрана и думал о том, что не будь он лассаром я бы сейчас пожал ему руку. Он вел нас через это пекло один и ни разу не свернул и не остановился.
— А где ее старший брат?
— Где-то в окрестностях бродит, но… но мне кажется, все происходит с его молчаливого согласия.
— У вас не семейка, а змеиное гнездо.
— Возможно. Но не у всех.
— Возможно, не у всех.
Он смотрел мне в глаза, а потом вдруг сказал:
— А она говорила, что вы меня казните на месте…
— Да? Что еще она говорила?
— Ничего больше…она не разговорчивая. Да и не знаем мы друг друга почти. Когда я ее ребен…
— Рейн. Впереди отряд дозорных. Нападаем или…
— Нападаем. Отберем еду и лошадей, наши выбились из сил. — повернулся к астрану, — Я бы казнил, если бы она не попросила не убивать тебя. Но я убью тебя позже, лассар. В честном бою. А сейчас ты либо беги отсюда, либо тебе придется бить своих.
— Алс дас Гаран никогда не бежит с поля боя. И вам без меня не взять площадь, полную астранов и охраны. Что до своих, пока моей сестре угрожает опасность и исходит она от них, они для меня враги.
— Ты точно лассар и сын Ода?
Расхохотался и пришпорил коня:
— Вперед. Надерем задницы ублюдкам. Снимем с них шкуру.
— Валлассары напали. Беги в Нахадас. Валлассары. Пусть в горн трубят.
Один из дозорных спрыгнул с коня и побежал в сторону города. Я выхватил лук из-за спины и хотел выстрелить, но на меня надвигался здоровенный верзила с мечом наголо.
С дозором мы разделались довольно быстро, сменили лошадей и, переодевшись в форму лассарских воинов, двинулись на Нахадас. Остальные пошли окружной дорогой, чтобы выскочить нам на помощь со стороны центра города. Когда мы въехали на площадь, там уже тлели угли, и полностью сгорел хворост. Я расширенными глазами осматривал толпу, потом повернулся к Алсу, меня затрясло, как в мгновенной сильнейшей лихорадке. Я даже голос на несколько секунд потерял:
— Где? — сипло, почти не слыша себя самого, — ГДЕ, ИМ ИММАДАН. ГДЕ ОНА?
Спешился и бросился к костру, с ужасом различая в золе человеческие останки. Упал на колени, ероша пепел и обугленные кости. Дрожа всем телом и чувствуя, как оно немеет. Как паника охватывает с ног до головы, лишая на какие-то мгновения рассудка.
— Казнили шеану, туда ей, сучке, и дорога, — сказал кто-то из лассаров, и я, резко поднявшись с колена, свернул ему голову с тихим хрустом. Повернулся из стороны в сторону, не понимая, что происходит и куда идти, где и кого искать. Растерянный, размазанный по земле: