Он глотнул горлом воздух, как человек, не привыкший толкать такие речи. Он ждал от меня ответа, искренне веря, что перечислил что-то особенно гадкое, или делающее его в моих глазах падшим и чужим. Если бы я протараторила такой монолог, у меня бы всё было на эмоциях и с повышением интонации, но он, как бы то ни могло ожидаться, произнес все размерено и четко, будто говорил не свои мысли, а работал диктором, озвучивающим не касающиеся его вести. Как я уже и заметила — взволновать его было невозможно.
— Выговорился? — переняв его непроницаемость, повела я бровью и улыбнулась.
— Что? — насупился он, сведя брови. Или его можно взволновать?
Перемахнув через коробку передач, я пронеслась над ней и, слету, не в силах удержаться, впилась в его замершие в напряженном недопонимании губы. Они были такие твердые и упругие, не ждущие нападения, что я почти растерялась. Но разве я должна была ожидать теплого приема? Это ведь меня поманило, меня толкнула какая-то внутренняя сила. Я вдруг поняла, что на все его слова у меня всё равно ума не хватит. Он меня и переспорит, и аргументов больше приведет. Зачем тягаться? Тем более, он такой же, как и я — ему нужны доказательства поступками, а не словами.
Ошарашенный, Химчан застыл, не закрывая глаза. Я тоже не закрыла. Меня одолевал восторг смотреть на него так близко. Я обвила его шею руками, пытаясь выжать более взрослый поцелуй, но тут он очнулся от своего шока и резко откинул меня обратно на сиденье.
— Шилла! — осевшим голосом хотел гаркнуть он, но охрип и вынужден был прокашляться. О да, его возможно взволновать. Все мы люди. — Какого черта?! Ты… никогда больше так не делай!
Сзади раздался гнусный сигнал клаксона, призывающего тронуться. Зеленый свет включился уже по новой. Химчан, опомнившись, взялся за руль и поехал. Я засмеялась, наблюдая за его переполохом. Если постараться, то, пожалуй, панику вызвать я в силах. Я же Шилла.
— Так, зачем ты к Ти Солу приезжал? — он молчал. — Хим?
Поджав губы, он уставился на дорогу и игнорировал меня.
— Хим, ты что, обиделся? — я протянула руку, но он отдернулся.
— Дотронешься — я тебя закопаю. Вот прям сейчас поеду в лес и закопаю! — проворчал он.
— Бу-бу-бу, — я показала язык и прилегла на переднюю панель, подложив руки, — я буду фырчать и жалобно скулить. Ты поднимешь руку на шиншиллу?
— Это нечестно. То тебя нельзя жалеть, то тебя надо пожалеть! — негодуя от всего сердца, возмущался Химчан. — Определись, что тебе нужно!
— А тебе?
— Прекрати отвечать вопросом на вопрос. Это некрасиво.
— Ладно, мне нужно знать, зачем ты приезжал к Ти Солу? Ты ведь не согласился опять работать на него? Ведь нет?