- Эдвин - мой сын от первого брака, и Гервас не имел никаких обязательств по отношению к нему. Он мог распоряжаться владениями по своему усмотрению.
Ричильдис поняла, что придется рассказать все: если сержант выведает это у кого-нибудь другого, будет только хуже.
- Это верно, - сказала она, - что вначале он составил завещание, в котором объявлял Эдвина наследником, но он был вправе и передумать.
- Ага! Из-за этого соглашения ваш сын лишился наследства, и, потеряй оно силу, он бы от этого выгадал. А времени на раздумья у него было маловато: несколько дней, ну недель - и будет назначен новый аббат. О, поймите меня правильно, я только размышляю. Нередко бывает, что смерть человека на руку другому, а то и не одному. Может, и еще кто выигрывал от смерти мастера Бонела, но ваш сын - это точно.
Ричильдис закусила дрожащую губу, но, помедлив и собравшись с духом, ответила:
- Я не буду спорить с вашими доводами. Но одно я знаю: как бы ни желал мой сын унаследовать этот манор, такой ценой он ему не нужен. Мальчик учится ремеслу, он не хочет ни от кого зависеть и всего в жизни будет добиваться самостоятельно.
- Но сегодня он был здесь. И убрался, как видно, весьма поспешно. Когда он пришел?
Тут в разговор вступил Меуриг:
- Он пришел со мной. Он ведь учится у мужа своей сестры, Мартина Белкота, у которого я работаю подмастерьем. А сегодня утром я пригласил его сходить в аббатство, навестить моего старого дядюшку - мы уже раз ходили туда вместе.
- Так вы вместе и сюда пришли? А совсем недавно ты говорил: "Я вошел на кухню". "Я", а не "мы".
- Он раньше меня пришел. Паренек непоседливый... надоело ему торчать возле больного старика, тем более что мы с дядюшкой говорили только по-валлийски, к тому же дома его матушка поджидала. Вот он и пошел вперед. Когда я пришел, он уже сидел за столом.
- Да не больно-то он много съел, - задумчиво промолвил сержант, правда, это не удивительно: что за радость пареньку обедать с человеком, который лишил его наследства. А что, они первый раз так встретились с тех пор, как хозяин отказался от завещания?
"Сержант явно учуял след, - подумал Кадфаэль, - и немудрено: это бросилось бы в глаза и полному профану, а сержант отнюдь не таков. Что еще мог бы я предположить на его месте при подобных обстоятельствах? Парнишке было очень нужно - пока не поздно - помешать тому, чтобы соглашение вступило в силу, - и вот он оказывается здесь - как раз перед тем, как случилось несчастье, и является не откуда-нибудь, а прямо из лазарета, где можно было раздобыть то, что позволило бы ему решить эту проблему раз и навсегда".