Когда Али подошел к мечети, люди шли с вечерней молитвы. Он подождал, пока ряды прихожан поредеют и вошел во двор. Молла Панах ждал его на ступенях. Приветствовал и пригласил на ужин к себе домой. Молла был приветлив, но сдержан.
– Я живу у Шемахинских ворот, – сказал он, – здесь недалеко.
– Это правильно, – заметил Али, – человек должен жить, как можно ближе к месту своей работы. Особливо, если речь идет о пастыре. Я, например, в бытность свою секретарем кади Кавам ад-Дина, так просто жил в суде. Очень удобно, никогда никуда не торопишься. Но это правило справедливо, если ты холост. Если же ты обременен семьей, то лучше, разумнее во всяком случае, ежедневно отдаляться от нее на изрядное расстояние. Правда, в этом случае, немалая толика жизни проходит в пути.
Молла Панах наконец улыбнулся.
– Мне даже не пришло в голову, что вы служили в суде, – произнес он. – Когда ваш друг назвал вас хафизом, мне представилось, что вы тоже молла. Я даже не стал уточнять, а вы оказывается светский человек.
– Я недолго служил в суде. Моя карьера закончилась, когда тогдашней жене атабека Узбека вздумалось решать государственные вопросы браком с великим султаном Джалал ад-Дином. Ничего хорошего из этого не вышло. Поскольку дело было устроено на обмане. Дело в том, что формально она была замужем, Малика-Хатун была тогдашней женой Узбека, чтобы там не было между ними. Султан согласился жениться на ней, если она предоставит свидетельство о разводе. Откровенно говоря, он женился при каждом удобном случае. Она заявила, что находится в разводе с Узбеком. Мой начальник, благородный и честный судья Кавам ад-Дин, отказался дать ей фальшивую справку и в итоге лишился места. Следом вылетел и я. Дальше уже жизнь понеслась совсем в другую сторону. Ваш отец был моллой?
– Да.
– Мой тоже. Он тоже хотел, чтобы я пошел по его стопам. Я закончил богословский и юридический факультет табризского медресе.
– Вы назвали султана Джалал ад-Дина великим, – заметил Панах, – у нас в Ширване о нем совсем другого мнения.
– Это был великий человек, – повторил Али, – бесстрашный воин. Он совершал ошибки, но это не умаляет его достоинства. Он был единственным мусульманским владыкой, сумевшим противостоять монголам. Он был единственный, кто мог наносить им поражения. Погиб он какой-то нелепой смертью, от руки презренного курда, разбойника, поднявшего копье на безоружного человека. Незадолго до его трагической гибели я пил вино с ним и сам чуть не погиб в ту ночь. Поскольку на лагерь неожиданно налетели татары.
– Постойте, постойте, – воскликнул пораженный молла, – вы были знакомы с султаном?