– Думал! Вот если я брошу свою жену из-за своенравной перемены политического ветра, то тогда мое имя точно станет равноценно бесчестью. И ты не вправе ожидать, что за полгода Амабель должна уже понести.
– Почему же не в праве? Если она вечером принимает мужа у себя и полностью здорова, то я вправе ожидать хотя бы намеков.
– Она здорова!
– Тогда я не вижу причин, чтобы…
– Насколько я знаю, моя мать родила меня только через два года после вашего брака? – не сдержавшись, бросил Роберт. – Или я ошибаюсь… отец…
Последнее слово прозвучало язвительно.
Розалинда и Моубрей, остававшиеся на обочине этой битвы титанов, напряженно ждали исхода. Амабель задержала дыхание.
Нортгемптон втянул воздух через сжатые зубы.
– Ты забываешься, сын, – прорычал он. – Наши отношения с леди Эсмерелдой – закрытая тема для обсуждения!
Наступившее тягучее молчание, казалось, мешало даже дышать. Отец и сын сверлили друг друга взглядом, не желая уступать обозначенные позиции. Роберт упрямо поднял подбородок и почти прошипел:
– Ну, почему же закрытая. Почему ты считаешь правомочным обсуждать мою личную жизнь, а я не могу? Ты нарушил сегодня все правила приличия, отец! Вломился ко мне в дом, обвинил мою жену во всех тяжких грехах, да еще и требуешь от меня развестись! Это просто неслыханно!
– Когда у тебя будут свои дети… если будут… ты меня поймешь, – надменно настаивал на своем маркиз.
– Вряд ли, – презрительно бросил его сын.
Глаза Нортгемптон сверкнули от гнева, и он процедил сквозь зубы:
– Я буду стоять на своем. И если я не найду у тебя поддержки, то пойду до конца, включая освидетельствование врача и обращение с нижайшей просьбой к его величеству…
Амабель похолодела от страха. Ее сердце забилось нервно и тревожно, осознав, чем именно угрожает маркиз. Мысли заметались в поисках выхода, но когда ей на глаза попалась Розалинда, решение пришло моментально. Краткая молитва помогла ей собраться с духом и придала мужества завершить задуманное до конца.
Тем временем Роберт продолжал обороняться от своего отца:
– Тогда я распродам все имущество и уеду в столь ненавистную тобой Испанию, – бросил он. – А ни в чем не повинные родственники моей жены приютят нас. Вот будет потеха.
– Потеха начнется, когда ты останешься без средств к существованию! Твоя супруга первая же будет тебя попрекать.
– Не будет! Она весьма добродетельна и умна.
– Если бы этого было достаточно для благополучной семейной жизни.
– Ты прав! Ее красота настоящее сокровище само по себе…
– Такое ощущение, что я разговариваю с пятнадцатилетним молокососом!