– Это означает, что ваш сын – страстный и нетерпеливый муж, – твердо проговорила Амабель, чувствуя, как на щеках выступил предательский румянец и спустился на шею.
Все, к чему ее готовило утонченное воспитание и библейские догмы, все принципы и убеждения летели в тартарары из-за безжалостных обстоятельств, которые загнали их с Робертом в угол.
Пусть она сейчас перешла все границы этикета и морали, пусть выглядит испорченной и вульгарной, но ее не тронут, и оставят в покое Роберта. А это самое главное.
О, тетя Элис, где же твои драгоценные советы на подобный случай?!
Маркиз изумленно перевел взгляд с Амабель на Роберта, а потом опять посмотрел на ошметки юбки. Он, было, уже отвел взгляд, но потом опять посмотрел на ткань, будто оценивая кружево или фасон. Амабель похолодела.
– И вы сохранили это как сувенир? – ехидно поинтересовался он, закончив осмотр и скептически приподняв бровь.
– Я попросил Амабель это сделать, – решительно вклинился Роберт, перенеся внимание отца на себя. – И так как это, на самом деле, касается только нас двоих, то дальнейшему обсуждению тема не подлежит.
Нортгемптон от столь прямого намека выпрямился и холодно взглянул на них:
– Теперь я понимаю, что вас двоих удерживает вместе.
Если брезгливостью можно было бы убить, то супруги были бы уже мертвы. Амабель опустила глаза и не смела поднять их. Непередаваемая интонация произносимых слов заставляла чувствовать себя будто оплеванной с головы до ног и, тем не менее, радовала тем, что, похоже, он поверил в правдивость их слов.
Роберт, сцепив руки за спиной, неприязненно процедил:
– Надеюсь, после столь значимых выводов и животрепещущих доказательств ты оставишь нас в покое, отец. Мы муж и жена, и что-либо менять в данном положении не собираемся.
Маркиз Нортгемптон надменно вскинул голову.
– Я забочусь о тебе, сын. Возможно, тебе не нравятся мои методы, но я всегда действую исключительно во благо своей семьи и страны.
Роберт прищурился:
– А мама в курсе того, что здесь происходит?
Нортгемптон снял невидимую соринку со своего плеча:
– Зачем беспокоить леди Горсей. Все ведь решилось, нет?
Он неожиданно развернулся и направился вниз, в гостиную.
Роберт и Амабель, оцепенев, какое-то время стояли не двигаясь, а потом кинулись друг другу в объятия. Им было необходимо просто физически почувствовать свою вторую половину. Он целовал жену в макушку и с наслаждением вдыхал аромат ее шелковых волос. Она судорожно цеплялась руками за мужа, сминая ткань камзола. Ее лицо прижималось к его груди. От иступленного восторга, что все кончилось, ей хотелось и кричать, и плакать, и прыгать от восторга как маленькой девочке. Ведь это была настоящая победа!