– Роберт… – смогла она выговорить умоляющим голосом.
Задыхаясь, она услышала шорох скидываемой одежды. Его руки сильнее сжали ее грудь, доводя прикосновениями до экстаза. Она горела и молила только об одном: чтобы он, наконец, переступил последнюю черту.
Когда он приподнял ее бедра, и его твердость стала проталкиваться внутрь, дрожь охватила все ее тело. Наступила та самая минута! Вот–вот это произойдет. Она станет женщиной, во всех смыслах!
Толчок, еще толчок, краткая боль, а потом фейерверк из прикосновений, трения и стонов. Двигаясь навстречу друг другу, они сгорали в горячечном бреду, стремясь стать единым целым, единой вселенной.
Ощущая приближение наслаждения, она отчаянно цеплялась за мужа в смятении и растерянности от той эмоциональной волны, что накрывала ее с головой. Дрожь начала сотрясать ее тело. Правильно это распознав, Роберт пробрался рукой между ними и, коснувшись ее святая святых, стал выписывать умопомрачительные круги. Амабель вскрикнула и взлетела на небеса от непередаваемых ощущений. Толкнувшись в нее еще несколько раз и простонав ее имя, он тоже нашел свое высвобождение. Его грудь тяжело вздымалась, но на лице неосознанно блуждала восторженная улыбка.
У них все получилось! У него все получилось! Он чувствовал себя королем мира, а Амабель готова была и так отдать ему пальму первенства, поскольку и без этого доказательства признавала за ним превосходство перед другими мужчинами. Буквально во всем.
Так она ему и сказала, когда, повернувшись, поцеловала в губы. После этого широкая глуповатая улыбка долго не сходила с его лица. Так он с ней и заснул, вызывая у Амабель чувство умиления.
Даже сейчас, любуясь пейзажем из окна кареты, она вспоминала эту улыбку и сама улыбалась, ощущая к нему щемящую нежность и любовь. Теперь она была его женой по-настоящему, и ее жизнь обрела совсем другой смысл.
И вот они ехали в Фордем – родовой замок семьи Горсей, чтобы поговорить с леди Эсмерелдой и во всем разобраться.
Роберт, естественно, волновался перед встречей с матерью. Ему предстоял нелегкий разговор, учитывая, что упоминать от «стараниях» маркиза было нельзя, но объяснить причину своего интереса как-то было надо.
Розалинда, которая после эскапады отца плохо себя чувствовала, осталась в их доме вместе с компаньонкой. Амабель даже не успела с ней толком поговорить – ее занимали исключительно свои собственные дела и сборы в дорогу. Кто бы мог ее упрекнуть?
Горсей перед отъездом провел с мисс Говер, компаньонкой сестры, доверительную беседу, оставив тонну указаний и распоряжений относительно ее госпожи. Та внимала ему со всем почтением, энергично кивая головой и выражая согласие с каждым словом. Похоже, взаимопонимание между ними было полным.