— Да. Может быть, не…
— Почему? Заходи.
Замявшись на секунду, Блю вошла внутрь, и дверь захлопнулась за ее спиной. Оба мальчика пристально следили за ее реакцией.
Блю обвела взглядом просторное помещение. Оно походило на жилище безумного изобретателя, или одержимого ученого, или очень неаккуратного путешественника; после более короткого знакомства с Ганси она всерьез подозревала, что все это успешно сочетается в нем одном.
— А что у вас внизу? — спросила она.
— Пыль, — ответил Адам, откидывая ногой в сторону оказавшиеся прямо перед Блю грязные джинсы, из которых торчали трусы. — И бетон. И еще пыль. И грязь.
— И еще пыль, — добавил Ронан, направляясь к двум дверям, находившимся в дальнем конце помещения.
Тут и Ронан, и Адам застыли и, вывернув шеи, принялись осматривать помещение, как будто тоже оказались здесь впервые. Просторный зал, окрашенный в красноватые тона лившимися сквозь стеклянную стену лучами вечернего солнца, казался красивым, хотя и захламленным. На память Блю пришло то ощущение, которое она испытала, когда в первый раз листала ежедневник Ганси.
Впервые за много дней она вспомнила о видении, в котором его пальцы прикоснулись к ее лицу.
«Блю, поцелуй меня».
Она прикрыла глаза — буквально на половину вдоха, — чтобы выкинуть увиденное из головы.
— Пора кормить Лесопилку, — объявил Ронан (эта фраза не имела для Блю ровно никакого смысла) и исчез за одной из дверей, плотно закрыв ее за собой. Все равно оттуда донесся нечеловеческий пронзительный вопль, который Адам не стал комментировать.
— Сегодня нам, похоже, делать нечего, — сказал Адам. — Не хочешь просто посидеть здесь?
Блю посмотрела по сторонам — нет ли дивана. Если есть диван, то сидеть где-нибудь оказывается значительно проще. Посреди комнаты стояла незастеленная кровать, перед одним из сплошных, от пола до потолка, окон стояло очень дорогое с виду кожаное кресло (из тех, где кожаная обивка крепится блестящими медными болтами), и еще имелся стул, на сиденье которого громоздились какие-то бумаги. И никаких диванов.
— Скажи, Ноа?..
Адам покачал головой.
Блю вздохнула. «Возможно, — подумала она, — Адам был прав, когда говорил о местонахождении тела. Возможно, после того, как скелет унесли с силовой линии, он лишился энергии».
— Он здесь? — спросила она.
— Похоже на то. Но точно не знаю.
— Ноа, можешь воспользоваться моей энергией, — сказала она в пустое пространство. — Если нужно.
У Адама на лице застыло загадочное выражение.
— Очень смело с твоей стороны.
Она так не считала; если бы подобные поступки требовали от нее смелости, мать ни за что не брала бы ее на бдения у разрушенной церкви.