— Присаживайтесь, — ласковым голосом предложила Персефона, и тут же Калла совсем неласково спросила:
— Что именно вы хотите узнать?
Мужчина опустился в кресло. Мора заняла место у стола напротив него, а Калла и Персефона (и шевелюра Персефоны) по сторонам от нее. Блю, как всегда, сидела немного поодаль.
— Я предпочел бы не говорить, — сказал мужчина. — Может быть, вы сами мне скажете.
— Может быть, — отозвалась Калла, угрожающе улыбаясь лилово-синими губами.
Мора подвинула свою колоду через стол к посетителю и приказала ему перетасовать карты. Он проделал это вполне уверенно и даже с некоторым самодовольством. Одновременно с ним Персефона и Калла тасовали свои карты.
— Вы уже прибегали к гаданию, — заметила Мора.
Он лишь хмыкнул в ответ, что, вероятно, должно было означать подтверждение. Блю ясно понимала его страхи: что любая информация, которую он выдаст, поможет этим женщинам сфальсифицировать гадание. При этом он вовсе не казался ей скептиком. Он был настроен скептически лишь по отношению к ним.
Мора забрала карты у мужчины. Она пользовалась одной колодой, сколько Блю помнила себя, и края карт заметно обтрепались. Это была стандартная колода Таро, и примечательного в ней было ровно столько, сколько в нее вкладывала хозяйка. Она выбрала десять карт и выложила перед собой. Калла сделала то же самое; ее колода была заметно новее — она заменила свои карты несколько лет назад после неприятного случая, в результате которого предыдущая колода ей разонравилась. В комнате стояла такая тишина, что было отчетливо слышно, как карты шуршат по видавшей виды щербатой столешнице.
Персефона держала карты в руках с длинными кистями и пальцами и смотрела на мужчину, выжидая подходящего мгновения. В конце концов она выложила на стол только две карты, одну из самого начала стопки, а другую из конца. Блю любила смотреть, как Персефона выкладывает карты: прозрачность тыльных сторон ее ладоней и шуршание карт всегда наводили ее на мысль о ловкости рук или балетных движениях. Даже карты сами по себе казались более неземными. Карты Персефоны были чуть больше, чем у Моры и Каллы, и отличались необычной работой. Картинки на всех картах были окружены облаком тонких линий и неясным фоном; Блю никогда не видела другой подобной колоды. Мора когда-то сказала Блю, что Персефоне не стоит задавать вопросов, если нет настоящей необходимости получить ответы, поэтому Блю никогда не пыталась выяснить, откуда взялась эта колода.
Выложив карты, Мора, Калла и Персефона принялись изучать расклад. Блю старалась разглядеть карты, которые загораживали склоненные головы гадальщиц. Она старалась не обращать внимания на резкий химический запах геля для душа, исходивший от сидевшего поблизости от нее мужчины. Такие вещи обычно продаются в черных бутылочках и носят громкие названия, наподобие «Шок», или «Возбуждение», или «Тупая травма».