— Где ты находишься? Судя по тому, что я слышу, можно подумать, что сидишь на фильме Гая Ричи.
— Еду, чтобы встретиться с другом.
— С которым? Вредным или тем, что из «белого отребья»?
— Хелен!
— Прости, — тут же отозвалась она. — Я хотела сказать: с Ледяным капитаном или Парнем с трейлерной стоянки?
— Хелен!
Формально Адам жил не на трейлерной стоянке, хотя бы потому, что все домики были двухсекционными. Адам объяснил, что от последнего из односекционных домиков они избавились уже несколько лет назад, но говорил это он иронически, очевидно, понимая, что удвоение размера трейлера ничего, по сути, не меняет.
— Папа говорит, что они хуже всех, — сообщила Хелен. — А мама сообщила, что вчера домой доставили для тебя очередную из твоих безумных книжек «Новой эры». Ты собираешься домой в ближайшее время?
— Может быть, — ответил Ганси. Почему-то каждая встреча с родителями напоминала ему о том, как мало он достиг в жизни, насколько похожи друг на друга они с Хелен, и о том, что он медленно растет навстречу тому самому, чего так боится Ронан. Он оказался перед светло-голубым двухсекционным трейлером, в котором жили Парриши. — Вероятно, на мамин день рождения. А сейчас мне надо идти. Тут, похоже, могут быть неприятности.
В динамике сотового телефона смех Хелен прозвучал шипящим, лишенным тембра звуком.
— Послушать тебя, так кругом одни отморозки. А я могу поспорить, что ты просто едешь в своем «Камаро», слушаешь с диска «Звуки преступления» и собираешься снять телку около какого-нибудь «Олд нейви».
— Пока, Хелен, — сказал Ганси. Он нажал «конец разговора» и вылез из машины.
Над его головой сразу закружились толстые, сияющие пчелы-плотники, которых появление человека отвлекло от работы по уничтожению лестницы. Постучав, он окинул взглядом уродливое поле, покрытое жухлой травой. Мысль о том, что в Генриетте красивые виды стоят денег, должна была прийти ему в голову намного раньше, но почему-то не пришла. И неважно, что Адам много раз говорил ему о том, что он не знает стоимости денег — от этого он, похоже, нисколько не поумнел.
«Здесь не было никакой весны», — подумал Ганси, и эта мысль показалась ему неожиданно мрачной.
На стук вышла мать Адама. Она была копией сына — такие же удлиненные черты лица, такие же широко расставленные глаза. В сравнении с матерью Ганси она казалась старой и суровой.
— Адам во дворе, — сказала она, прежде чем он успел задать вопрос. Она взглянула на него и тут же отвела взгляд. Ганси не переставал удивляться тому, как родители Адама реагировали на джемпер Эглайонби. Они знали о нем все, что нужно, прежде чем он успевал открыть рот.