Дежурный снова уставился в телевизор.
– Спасибо, извините.
Я вышла и принялась стучаться в каждую дверь. Мне не открывали даже в тех случаях, когда на парковочном месте наличествовал автомобиль. Потому что каждому частная жизнь дорога, и у каждого свои тайны.
Наконец в третьем номере послышались шаги, в полоске под дверью мелькнула тень. Я поняла: постоялец смотрит в глазок. Дверная ручка оставалась неподвижной. Я приложила к глазку флайер и сказала:
– Я ищу эту девушку.
Щелкнул замок. Пахнуло спертым воздухом, какой-то тухлятиной, словно на ковер пролили одновременно алкоголь и молоко.
Всегда хватает тех, кто готов поделиться информацией – и даже сфабриковать пару-тройку фактов в надежде, что они, сфабрикованные, куда-нибудь да заведут следствие. Но полно и реальных свидетелей, которые на пушечный выстрел не подойдут к полицейскому участку, не раскроют тайну. Бывает достаточно всего нескольких подобных персонажей, чтобы сложилась детальная картина. Этот, из третьего номера, чуть приоткрыл дверь, но я все же разглядела его: щеки в следах от прыщей; борода. Как его занесло в «Риверфолл», я не представляла; да мне и дела до этого не было.
– Я не из полиции, – начала я. – Просто ищу свою подругу. Она пропала. Я подумала, может, она была здесь. Вы ее, случайно, не видели?
Он обвел меня внимательным взглядом, зафиксировал и лепехи грязи на кроссовках, и заношенную футболку, и растрепанный хвост. По-птичьи наклонил голову, чуть подался ко мне.
– Может, и видел, – сказал он в дверную щель. – Подруга, говорите?
Он почти вжался в притолоку своей рябой щекой, уставился мне в лицо. Я выдержала взгляд, ни шагу назад не сделала.
– Нет, не подруга. Просто мне надо ее найти.
Он улыбнулся, обнажив желтые, но ровные зубы – наверно, в детстве в брекетах маялся.
– А не та ли это девчонка, что из лесу выбежала? Не та ли, что влезла в окно крайнего номера? Право, не знаю. Не поручусь. Не мое это дело.
– Спасибо, – сказала я закрытой двери. – Большое спасибо.
Вот видишь, Аннализа – ты здесь не одна такая глазастая.
Я прошла к крайнему окну, подергала раму. Не заперто. Я залезла внутрь. Номер был пуст – никаких следов Аннализы. Я заглянула в ванную, в шкаф, под кровать. Ничего. Закрыла глаза, представила: вот Аннализа выбегает из леса, вот, подобно мне, проскальзывает в номер через окно. Зачем? Что ей понадобилось в мотеле?
Возможно, она хотела просто перевести дух. Собраться с мыслями. Составить план. Постель была не смята, полотенцами явно никто не пользовался.
Я сняла телефонную трубку, послушала длинные гудки. Информация. Я бы на месте Аннализы позвонила в справочную. Ну конечно: обычно номера сохранены в памяти мобильника, а нет его – что остается делать? Я пролистала блокнот, что лежал рядом с телефоном. На чистых листках остались вмятинки – показатель, что кто-то вел записи, а потом вырвал листок. Но вмятинки были еле заметные; если Аннализа и записывала телефонный номер, восстановить его по этим следам я не сумела.