10 мая 1933 года подготовленный законопроект поступил на рассмотрение американского сената. Председатель сенатского комитета по иностранным делам демократ Ки Питтман в своем выступлении заявил, что «должностные лица в правительстве США ведут себя непорядочно, публикуя частную переписку иностранных правительств, к которой получают доступ в силу своего положения». А сам закон, по мнению Питтмана, был необходим, поскольку «если какое-то лицо, благодаря своему служебному положению или навыкам дешифрования, которые оно приобрело на правительственной службе», разгласит содержание иностранного шифрованного сообщения, то «практически невозможно будет доказать, что это был шифр другого государства, не пригласив для дачи свидетельских показаний компетентного представителя этого государства».
Демократ Гомер Боун язвительно поинтересовался, как правительство США умудрялось обходиться без подобного законодательства, начиная с конгресса первого созыва и заканчивая текущим семьдесят третьим созывом. Питтман ответил, что «в прошлом американскому правительству, видимо, очень везло с доверенными должностными лицами, занимавшими посты, связанные с государственной тайной». Однако, по заверению Питтмана, в последнее время возникли основания полагать, что некоторые из должностных лиц злоупотребили оказанным им доверием, и что эти злоупотребления могут повториться.
Боун почувствовал неладное: «Этот закон нужен, чтобы показать кого-то, кто уже совершил нечто подобное?».
«Нет, – ответил Питтман. – А иначе мы бы сейчас принимали закон с обратной силой». Он попросил приобщить к стенограмме заседания палаты представителей письмо Халла, в котором утверждалось, что он категорически отвергает возможность любого ущемления свободы прессы после принятия законопроекта.
Далее к дискуссии присоединился республиканец Хирам Джонсон:
«На первый взгляд, законопроект обыкновенен как свадьба и респектабелен как похороны… Но он не настолько прост, как может показаться поначалу, и не позволяет решить поставленные задачи…
Так получилось, что из государственного департамента сюда на Капитолийский холм примчался испуганный молодой человек и сказал, что мы должны спешно принять этот закон, а иначе у нашего порога будут грохотать пушки. Он был так убедителен, что палата представителей даже не проинформировала своих членов о причинах спешки… С тех пор прошло полтора месяца, законопроект все еще находится на рассмотрении, но никто ничего не слышал про ужасные события, которые, как нас уверяли, должны были случиться, если не поспешить с его принятием. Таким образом, в настоящее время отсутствуют объективные побудительные причины, которые нам называли, для утверждения этого законопроекта, да и если трезво и беспристрастно проанализировать прошлое, они никогда не существовали в природе…