О судьбе мужа она узнала только через два года, в конце сорок третьего, когда было освобождено Полесье и она могла написать в Криницы, районо и райком. Ей ответили из райкома: Иван Груздович, бывший учитель и командир подрывной группы партизанского отряда, погиб смертью героя весной сорок третьего года.
Вскоре после того она с двухлетней дочкой приехала в Криницы. При первой встрече почти никто не узнал в ней ту девочку, что когда-то, перед войной, прожила здесь месяца два летом, боясь показаться на люди, а зимнее пребывание её было слишком коротко. Однако почти в тот же день, когда заведующая райздравом привезла её на лошади в Криницы, весь сельсовет уже знал, что в больницу приехала докторша и что это жена учителя Груздовича, погибшего здесь, у них, в Борщовском лесу.
Уже одно то, что она, бросив работу на Урале, в районной больнице, приехала в самое трудное время сюда, на освобожденную территорию, в деревню, где работал её муж, вызвало симпатию и уважение к ней колхозниц, среди которых тоже немало было вдов и которые хорошо понимали женское горе и чрезвычайно высоко ценили верность в те многострадальные годы.
Но, конечно, не только это. Она приехала действительно в самое тяжелое время — зимой, сразу после освобождения. Половина деревни была сожжена, и в уцелевших хатах жило по две-три семьи, даже землянок ещё построить не успели. Через Криницы проходила линия вражеской обороны. Жителей деревни, не успевших уйти в лес, фашисты угнали в тыл. Правда, к счастью, почти все они были потом освобождены советскими солдатами и вернулись назад. Но деревня за это время была обобрана до нитки: голодные гитлеровцы разыскали почти все тайники со спрятанным хлебом, разрыли все картофельные ямы, съели все запасы, заготовленные людьми в тяжелых условиях оккупации, забрали все крестьянское добро. Деревня почти голодала, многие семьи жили только благодаря помощи государства.
Вдобавок ко всем бедам враг, в лютой злобе за свое поражение, отступая, заражал местность инфекционными болезнями.
Приглушённая вначале усилиями, фронтовых медиков эпидемия сыпняка вспыхнула снова среди зимы, когда фронт отдалился и район остался без квалифицированных врачей, без больниц (они везде были разрушены) и необходимых медикаментов. В это время и приехала в Криницы Наталья Петровна со своей маленькой дочкой.
Лемяшевичу рассказал о том, как она жила в это время, Данила Платонович. Старому учителю Наталья Петровна потом призналась, что по дороге сюда заезжала к родителям на Смоленщину и те очень уговаривали её оставить малышку у них, пока все устроится, наладится, дальше отойдет фронт. Отец её работал председателем райисполкома, и условия у него были получше, хотя по его району тоже прошел огонь войны. Но и родителям своим она не хотела доверить дочку. А вернее — сама не представляла себе жизни без нее. Она могла все перенести, все выдержать, любые трудности и любые мучения. Но одного она, безусловно, не пережила бы — смерти дочери, живой частицы человека, которого гак любила… И потому Наталья Петровна ни на один день не соглашалась её оставить.