Из-за больших камней разбросанных в беспорядке, там где горы переходят в безбрежную степь, вышли двое. Обоих выдавала аристократическая внешность не свойственная путешественникам. Лица не обветренные и не тронутые загаром, походка неровная, усталая. Два осторожно крадущихся эльфара.
Старый пернатый падальщик сидящий на одном из камней, сердито посмотрел на не прошенных гостей, взмахнул крыльями и с противным громким клекотом лениво взмыл вверх.
Одеты были оба в простые человеческие одежды, по-походному. Кожаные потертые куртки, заплечные мешки из крепкой крашенной парусины, штаны из такой же ткани и невысокие сапоги из шкуры горного оленя. Единственный атрибут эльфарской одежды.
Снежные эльфары остановились. Тот кто был старше, держал за руку юношу. Видно было, что мальчик пребывает в растерянности. Его плечи были опущены. Сам он сутулился. Как будто замерз и пытается согреться, сжавшись комок. На мертвенно бледном лице застыла скорбная маска. Было ему лет пятнадцать. Эльфар долго всматривался вдаль, где начинались орочьи степи, затем грустно поглядел на юношу.
— Ну вот, мы и пришли, Радзи-ил, — сказал он. В голосе взрослого эльфара не было сочувствия, но не было и равнодушия. Он говорил как тот, кто просто провожает знакомого в дальний путь, с надеждой что он когда нибудь вернется.
— Дальше ты двинешься сам. Отсюда до Лигирийской империи лигов тридцать по степи. Иди ночами, — поучал он молодого эльфара. — Иначе можешь напороться на разъезды орков. Как доберешься до империи, ищи отца. Его отстранили от должности посла и запретили появляться в княжестве.
Мальчик исподлобья посмотрел на провожатого.
— Ты так и не скажешь, почему дед перед смертью лишил меня всех прав? — спросил он.
Молодого эльфара немного трясло, и это было заметно. Подрагивали губы, которые он крепко сжал, чтобы не показать, что ему страшно. Речь была прерывистой, и рука предательски потела. Ему было страшно и стыдно от того, что он не мог справиться с собой.
— Радзи-ил, мальчик, одним богам известно почему Великий так поступил. Но ты не должен сомневаться, в том, что твой дедушка желал тебе добра. Сейчас тебе кажется, что с тобой поступают жестоко и несправедливо. Погибла мать, тебя лишили рода и дома, но придет время, и ты сам узнаешь, что произошло. Все тайное когда-нибудь становиться явным. Иди и будь мужественным, я выполнил последнюю волю моего господина.