– Ты их коллекционируешь?
Колтон прочищает горло, то ли нервно, то ли смущенно.
– Вроде того. Я сам их делаю.
– Сам? – Кажется, в комнате их несколько десятков. – Все до единого? Вот это да!
– Ага. Обычно я об этом никому не рассказываю. – Он улыбается и продолжает скользить взглядом по полкам. – Это же стариковское хобби.
Я едва сдерживаю смех.
– И вовсе не стариковское, – пытаюсь подбодрить Колтона, но звучит неубедительно. Вероятно, потому, что он прав.
Колтон поворачивается ко мне.
– Именно стариковское. Как раз дедушка и научил меня этому ремеслу несколько лет назад. – Он ненадолго замолкает. – Дедушка называл их «бутылками терпения». Старые моряки когда-то делали их из всего, что попадалось под руки, когда долгими месяцами бороздили морские просторы. Хороший способ скоротать время.
Я наблюдаю за тем, как он смотрит на модели кораблей, за легкой улыбкой на его лице. И все его слова вдруг складываются в моем сознании, подобно кусочкам мозаики. «Несколько лет назад», «бутылки терпения»…
– У меня было много свободного времени, – добавляет Колтон. – И дедушка помог мне его заполнить. Однажды он принес набор для моделирования, поставил его на стол передо мной, и мы мастерили кораблик до тех пор, пока не закончили. – Он демонстрирует мне одну из бутылок и снова улыбается. – Ты взяла мою самую первую модель.
– Можно? – спрашиваю я.
Колтон подносит ее поближе ко мне, и я внимательно рассматриваю крошечные паруса.
– А как ты помещаешь их внутрь?
– Это магия, – говорит Колтон.
Я пихаю его плечом, и у меня внутри все трепещет.
– Нет, ну правда. – Я стараюсь говорить серьезным тоном. – Что для этого нужно сделать?
Колтон поворачивается и нежно накрывает мои ладони своими, и вот мы уже вместе держим бутылку. Он смотрит на меня сквозь изгиб стекла, согревает руки теплым прикосновением.
– Сначала строишь кораблик вне бутылки и особым образом складываешь его. Затем помещаешь модель внутрь, надеясь, что все сделал правильно, тянешь за нити и расправляешь мачты и паруса. Если повезет, увидишь настоящее чудо – то, как он поднимается и оживает.
Колтон замолкает и смотрит на судно сквозь толстое стекло, а я не могу оторвать от него глаз. Представляю, как он, бледный и худой, сидит в этой комнате с дедушкой, терпеливо строит крошечные модельки и ждет своего собственного чуда…
– Это несложно, – продолжает Колтон после долгой паузы. – Просто каждый кораблик очень хрупкий.
«Хрупкий». Это слово напоминает о рыжей медсестре, которая рассказала мне о сердце Колтона.
– Они такие красивые, – говорю я. – Ты все еще делаешь их?