– Я что, наконец появилась в каком-то таблоиде? – дразню я.
Рен усмехается.
– Типа того, – отвечает он. Из-за его слов по моей спине бегут мурашки. – Пойдем. Мы можем поболтать в моей комнате.
Если я не пойду с ним, это будет выглядеть подозрительно. Так что я следую за ним по коридору в комнату. «Ничего страшного», – говорю я себе. Кроме того, у меня будет возможность, которая редко выпадает охотнику: поговорить с преследуемым.
Я никогда раньше не приходила сюда, но сразу ясно, какая комната его: из коридора я слышу приглушенную ритмичную музыку, едва уловимую.
Рен становится перед дверью, и она отъезжает в сторону. За ней открывается огромная комната, подсвеченная неоново-голубым светом. Он заходит внутрь. Я секунду медлю, а потом следую за ним.
Комната Рена сильно отличается от моей, словно он подогнал ее под свой вкус. Вдоль стен стоят пенопластовые кубы, а в центре комнаты – стол в виде арки, нависающий над системой парящих экранов. На некоторых из них, кажется, шумомеры, на других – графики и показатели, которые я не могу распознать. Музыкальная клавиатура и панель с рычажками присоединены к изогнутому столу. Наушники с крыльями лежат на столе. Комната пульсирует глубоким ритмом, из-за которого вибрирует пол и бьется в такт мое сердце. Я впечатлена, и взгляд восторженно блуждает по комнате, пока я ищу какие-либо зацепки. Незаметно я поднимаю взломанный профиль Рена, и его информация светится в виде полупрозрачного текста вокруг него.
– Ты хотел поговорить о Хидео? – спрашиваю я.
Он кивает, а потом садится и крутится в кресле. Надевает золотые наушники на шею.
– Да. Когда мы впервые встретились, ты сказала, что слушала мою музыку и раньше, не так ли?
Я киваю.
– Я была фанатом твоей музыки с тех самых пор, как ты впервые появился на французской сцене.
– Ого, – он улыбается мне, но я не могу понять, искренняя ли это улыбка. Рен играет с парой клавиш на пульте. – Я не знал, что ты так давно обо мне знаешь.
«Я не знал, что ты так давно обо мне знаешь». Сразу же в голове раздается тревожный колокольчик.
– Ты держался в стороне от шумихи, – аккуратно отвечаю я. – Словно не хотел пока, чтобы тебя заметили.
Рен откидывается в кресле и закидывает ноги на стол.
– Все мои ранние работы были на французском. Не знал, что ты говоришь на моем языке.
Я наблюдаю, как он натягивает наушники, и мое сердце начинает биться быстрее. «Я не знал, что ты говоришь на моем языке». Он имеет в виду французский или язык хакеров?
– Как это связано с Хидео? – спрашиваю я, пытаясь вернуть разговор к прежней теме. – Он тоже твой фанат?