Кертис смотрит на меня и улыбается:
– Это я еще в детстве упал.
– Знаю, – говорю я, чувствуя родство с этими людьми, которых связывает со мной общее прошлое. – Тони Коллинз опрокинул тебя, когда вы бегали паровозиком на пристани.
– Верно! Я и не думал, что ты помнишь!
Я улыбаюсь. Мы же вместе росли. Может ли быть более прочная связь? Одна песня перетекает в другую, а Кертис все не отпускает меня с танцпола. Мы смеемся и кружимся. Я трясу плечами и бедрами, шутливо сталкиваюсь с Кейт. Ну надо же! Я танцую с самым сексуальным парнем в битком набитом баре! Хорошо бы сфотографироваться и послать фотографии девочкам. Иначе они не поверят.
Мои девочки… На долю секунды мне становится так тоскливо, что кажется, будто веселье закончилось. Но я поднимаю глаза на Кертиса. Он улыбается, снова затягивая меня в блаженное забытье, которое мне так нужно.
Начинается медленная песня – «Текила-санрайз» группы «Иглз». Кертис, ничего не говоря, просто раскрывает руки. Я подхожу ближе, он спокойно и уверенно обнимает меня, мы прижимаемся друг к другу.
– Расслабься, – говорит он мне на ухо.
По телу пробегает дрожь. Я закрываю глаза, чтобы не видеть ничьих взглядов и не слышать перешептывания. Напряжение постепенно уходит. Прислоняюсь щекой к груди Кертиса и целых четыре с половиной минуты, пока звучит песня, чувствую себя Золушкой на балу. Я знаю, что через несколько дней все изменится. Лед, сковывающий пролив, исчезнет, как хрустальная туфелька, и принцесса вернется в пустую городскую квартиру. К поискам, которые не приносят никаких результатов, и деловым обязательствам, которые нужно исполнить, пока не пробьют часы… Принцессе снова придется изо всех сил удерживать то, что важно, и не будет даже свободной секунды, чтобы вспомнить, как хорошо и спокойно ей было в руках Кертиса.
Когда музыка ненадолго стихает, у меня звенит в ушах. Кертис обнимает меня за талию и, наклонившись, говорит:
– Давай уйдем отсюда.
Сердце начинает биться чаще. Мне кажется, я знаю, что означает эта фраза, но вдруг я ошибаюсь?
– Подожди, – говорю я и иду искать Кейт.
Она болтает с приятельницами, которые представляют собой довольно пеструю группу: разные возрасты, разные стили одежды, разные фигуры. А в Нью-Йорке женщины делятся всего на три группы: худые, тощие и анорексички. Отвожу сестру в сторону:
– Можно тебя на минуту? Кертис предлагает мне уйти. Что бы это могло значить?
Кейт задумчиво барабанит подушечкой пальца по губам:
– Гм… Дай подумать… Может быть, он приглашает тебя на тихую прогулку. – Она улыбается. – А может, хочет заняться с тобой безудержным сексом.