– А если они поймут, что ты блефуешь?
– Я сам посланник, Так. Херачить планетарные режимы – наша работа. Они подо мной сложатся, как гребаный шезлонг, и ты сам это знаешь. Они будут так благодарны за лазейку и шанс уйти безнаказанными, что, если я попрошу, выстроят в очередь собственных детей вылизывать мне жопу.
Тогда я посмотрел на него, и на миг показалось, что распахнулась дверь в мое собственное прошлое. Он стоял там, все еще улыбаясь в свете прожекторов Ангьера, и был практически мной. А я помнил, каково было тогда. В этот раз ко мне вернулось не ощущение братства, а брутальная мощь вседозволенности Корпуса. Раскрепощающая дикость, которая росла из глубоко укоренившегося знания, что тебя боятся. Что о тебе перешептываются во всех Освоенных мирах и что даже в коридорах власти на Земле при твоем имени замолкают воротилы. Кайф, как от брендового тетрамета. Мужчины и женщины, которые могут разрушить или просто списать с баланса сотни тысяч жизней одним хотением, – этих мужчин и женщин можно заново научить страху, а пособием был Корпус чрезвычайных посланников. Ты.
Я натянул улыбку в ответ.
– Очаровательно, Тод. Ты совсем не изменился, да?
– Ага.
И вдруг улыбка перестала быть натянутой. Я рассмеялся, и внутри меня словно что-то растряслось.
– Ну ладно. Тогда рассказывай, засранец. Как мы это провернем?
Он снова ответил по-клоунски поднятыми бровями.
– Я надеялся, это ты расскажешь. Это же у тебя планы зданий.
– Да, я имел в виду наши силы для штурма. Ты же не планируешь воспользоваться…
Мураками ткнул большим пальцем в сторону корпуса «Колосажателя».
– Нашими дергаными друзьями? И собираюсь, и воспользуюсь.
– Блин, Тод, это же кучка пацанов-торчков. Гайдуки их сожрут.
Он отмахнулся с пренебрежением.
– Работаем с подручным материалом, Так. Ты же знаешь. Они молодые, злые и накачаны метом, только и ждут, на кого все это выплеснуть. Они займут Шегешвара, пока мы не войдем и не поставим точку.
Я бросил взгляд на часы.
– Планируешь выходить сегодня ночью?
– Завтра на рассвете. Мы ждем Аюру, а если верить Танаседе, она прибудет ранним утром. Ах да, – он закинул голову и кивнул на небо. – И погода.
Я проследил за его взглядом. Над головой собирались толстые, мрачные стены туч, неуклонно валились на запад, через проглядывающее рыжеватое небо, где еще пытался заявить о себе свет Хотея. Дайкоку давно утонула в приглушенном свечении на горизонте. И теперь я заметил, что над Простором дует свежий ветер, приносивший безошибочный запах моря.
– А что погода?
– Она переменится, – Мураками принюхался. – Шторм, который должен был затихнуть в южном Нуримоно? Не затих. И, похоже, он зацепился за какой-то северо-западный ветер. И теперь возвращается к нам.