– Давай! Давай же! – и мальчик зажмурил глаза, а Черноморов схватился за голову и упал на колени.
Руслан прыгнул к нему, занося пистолет, но поздно: маньяк взял себя в руки, поборол Колино влияние и схватил Озимова за шею.
– Ты! – зарычал монстр в человеческом обличии. – Теперь ты точно умрешь!
Но он не заметил, что позади него встала Софья. Она с маху заехала тяжелым ботинком в висок Черноморову. Тот обмяк и завалился в грязь. Потом женщина подняла выпавший из руки Руслана пистолет и высадила всю обойму в лицо ненавистному гаду. В круг света выскочил бородатый мужчина, он закричал:
– Черноморов! Он… Он!
– Не волнуйся, – Сова ткнула мыском ботинка тело с развороченным пулями лицом. – Вот он.
– Ты как? А дети? – тут же спросил мужчина, оглядываясь. И в этот момент из темноты стали выходить дети. Сначала дети Прохорова, потом остальные. Все они, как родные, вслед за Андреем и Вадимом прижимались к мужчине и женщине, что пришли к ним на помощь. Ночь наполнилась благодарным шепотом нескольких десятков усталых голосов. Облегчение снизошло на всех. Только у Руслана катились слезы из глаз.
– А девочка? – задал он вопрос Михаилу. Тот лишь помотал отрицательно головой.
– Дядя Миш! Дядя Миш! – в КУНГ ворвался переполошенный Руслан. Слишком обеспокоенный, чтобы с ходу объяснить, что случилось. С коек повскакивали дети Прохорова и несколько других, но мужчина хмуро махнул головой, чтобы спали. Ни свет ни заря, а этот постреленок, этот герой все норовит и дальше геройствовать. – Там это… Там того… Ну, это!..
– Да успокойся ты! Скажи нормально! – не выдержал Михаил. Он давно уже был на ногах, так что внезапный визит ребенка не разбудил мужчину.
– Там Сова! Она куда-то собралась! – Прохоров ждал этого мгновения с тех самых пор, как Софья объяснила ему, зачем решила освободить детей. Но новость все равно тяжестью легла на плечи. Не ожидал Михаил, что неизбежное случится так быстро. А Руслан, глядя на слишком спокойного мужчину, как-то остервенело бросил. – Как же ты не понимаешь?! Она же уйдет!
Прохоров вздохнул и поднялся. Как бы там ни было, он обязан был предпринять попытку остановить девушку. Не ради себя, а для детей. Он запахнул теплый, почти не рваный синий пуховик и, оглянувшись на обеспокоенную детвору, встающую от такой новости с кроватей, сказал:
– Вы давайте, спите! Дня не прошло, а они уже выспались! Я обещаю что-нибудь сделать…
– Что-нибудь? И все? – спросил из угла его сын Андрей. Прохоров поморщился, но добавил:
– Я все сделаю, чтобы она не ушла. Все, что в моих силах.
– Может, ее просто связать? – ляпнул кто-то из полутьмы, набитой двухъярусными кроватями.