А потом я приземлилась… Благо не на землю и, что самое приятное, не всмятку, а на то самое чертово крылище, оказавшееся на удивление мягким и немного пружинистым, словно батут.
Я подпрыгнула на нем, как гуттаперчевый мячик, и покатилась куда-то вниз. Сквозь сероватую дымку, затянувшую окружавшую меня нереальную реальность, различила белоснежные шипы-выросты, наподобие короны венчавшие голову дракона, цепочкой рассыпающиеся по мощной шее. Лишь чудом успела за один ухватиться, иначе так бы и каталась по драконьей туше или снова полетела бы вниз. Последнего мое бедное сердце, истерично таранившее грудную клетку, уже бы точно не выдержало.
Не знаю, сколько длился этот безумный полет. Схватившись обеими руками за скользкий холодный вырост (ощущение такое, будто сжимаю гигантских размеров сосульку), я кое-как подтянулась, но грациозно оседлать чудовище не удалось. Эх, не выйдет из меня драконьей наездницы. Так и летела, лежа пластом поперек его широкой спины, успешно изображая труп. Слыша, как оголодавшим зверем в ушах воет ветер, как морозные узоры расписывают кожу. Я даже несколько раз моргнула на всякий случай. Готова была поклясться, что на покрытом мурашками предплечье еще мгновение назад серебрился какой-то завиток.
Проклятье! Да когда же закончится этот обморок!
Обморок не кончался. А щипать себя в надежде очнуться и при этом держаться за драконий отросток не получалось. Спасибо, хоть виражи прекратились.
Когда вдалеке показались серые башни замка, своими острыми шпилями пронзавшие то ли закатное, то ли рассветное небо, мой чешуйчатый транспорт начал, сбавляя скорость, снижаться. А вместе с ним и сердце постепенно возвращалось к привычному ритму. Я вспомнила, как дышать, и, когда под нами дрогнула земля, разжала одеревеневшие пальцы.
Чтобы скатиться с драконьего крыла под громкие рукоплескания и радостные вопли:
– Ура-а-а!!!
Интересно, успею посмотреть, как эти оглашенные начнут подбрасывать в воздух чепчики, или мое сознание раньше вернет меня в церковь?
Наверное, сознанию было любопытно, что же произойдет дальше, потому что безумный сон продолжался.
– Обручились! Блодейна, ты слышишь?! Они обручились!
Не знаю, слышит ли Блодейна, но лично я сейчас оглохну. Если этот ненормальный не перестанет орать мне в ухо и при этом, словно марионетку за ниточку, дергать за руку в попытке оторвать мой зад от земли. Ему, заду, между прочим, сидеть в заиндевевшей траве было вполне комфортно. Коленки до сих пор тряслись, хоть этого и не было видно под длинной юбкой. Не уверена, что в ближайшее время смогу ходить. Разве что ползать на четвереньках.